– Она меня не увидела, и я пригнулся, пополз на карачках, старался не шуметь. Спрятался. – И он указал на огромный деревянный гардероб справа в углу. – Различал ее шаги – все ближе и ближе. Будто сам дьявол надвигается. Потом надолго наступила тишина. Я услышал, как она потянулась к ручке. Дверь очень медленно отворилась. И я понял, что минута настала. Я оказался лицом к лицу со своей смертью.
Он сгорбился, содрогнулся.
Отмахиваясь от омерзения, я снова глянул на Сэм. Слава богу, они с конем стали друзья не разлей вода, и теперь она шепотом излагала ему на ухо что-то очень важное.
– Почему она за вами пришла? – спросил Хоппер.
Виллард ничего не сказал, лишь виновато повесил голову.
– Вы сотрудничали с горожанами из Каргаторп-Фоллз? – мягко спросила Нора, шагнув к нему. – Вы впускали их в «Гребень»?
– Да, – вяло улыбнулся Виллард, благодарный ей за доброту.
– А как это получилось? – спросил я. – У вас была сделка?
– Да, – смиренно прошептал он.
– С кем?
Он покачал головой:
– Я так и не узнал. Их было слишком много. Я… Я только что переехал в Каргу. Познакомился со Станисласом, случайно, в местном универмаге. Жена послала его в город за садовыми перчатками. Он спросил моего мнения об ассортименте. «Какие перчатки подойдут королеве фей?» Первые его слова. Нас тотчас потянуло друг к другу. Друг друга желая, мужчины сшибаются, как шар-бабы, утоляют нужду здесь и сейчас, будто вот-вот настанет конец света. Мы стали встречаться в городе. Не прошло и месяца, он пригласил меня в поместье. Выделил апартаменты на верхнем этаже – красное дерево и красные камчатные портьеры, прекраснейшее обиталище на свете. Спустя несколько недель я снова оказался в городе, обедал в кафе, и тут в кабинку напротив меня скользнул какой-то бородач в рабочем комбинезоне и с зубочисткой во рту. Спросил, не интересуюсь ли я взаимовыгодным сотрудничеством. Денег у меня тогда не было. Я думал, если угожу местным, это поможет открыть приход.
– Но вы же, говоря строго, не священник, – проворчал я.
– Я два года учился в семинарии. Но да, я бросил.
– И однако ходите в сутане. Это же вроде кощунство?
Он лишь скупо улыбнулся и медленно потер ладони.
– Почему вы бросили? – спросила Нора.
– Выяснилось, что католическая церковь не для меня.
– Странно, – сказал я, – а по моим наблюдениям, подонки цветут и пахнут в лучших епархиях.
Виллард не ответил. Пластмассовая коняга в руке Сэм танцевала по столешнице.
– И как же вы «взаимовыгодно сотрудничали»? – спросил Хоппер.
– Они хотели попасть в поместье, – ответил Виллард. – Очень просто. Я прорежу дыру в южной ограде – а они на каноэ доплывут по ручью до озера. И они попросили открыть тоннели.
– Тоннели? – переспросил я.
– Под всем поместьем – лабиринт подземных переходов. С самой постройки особняка, для слуг – чтоб им не выходить под дождь и снег. Станислас, когда купил поместье, о тоннелях не знал. Британцы, бывшие владельцы «Гребня», их запечатали, риелтор о них понятия не имел. А этот бородач попросил меня их вскрыть. Несложная работа, я справился всего за несколько ночей. Их забаррикадировали тяп-ляп, забили досками, на кирпичах задом наперед нацарапаны фрагменты стихов, какие-то обрывки, словно там работал полный безумец. И еще меня попросили открывать парадные ворота. По средам в полночь я шел по тоннелю к сторожке – это мили две – и открывал ворота. А потом возвращался в постель. Паутина тоннелей огромна. Есть центр, откуда разные тоннели ведут в разные тайные уголки поместья. Я не знал, что там. Ходил только до ворот. Больше никуда сунуться не смел. И на этом
– А в ритуалах вы участвовали? – спросил Хоппер.
Виллард как будто оскорбился:
– Еще не хватало.
– Зато участвовал Кордова, – подсказал я.
Виллард на миг прикрыл глаза, словно от боли.
– Однажды ночью он эти тоннели обнаружил. Какая-то женщина бежала по тоннелю на поляну. Станислас пошел следом, имея в виду всех выгнать. Но как-то вляпался сам. – Виллард дернул губами. – На каждого найдется наживка, пред которой не устоять.
– А что были за ритуалы? – спросил я.
– Не знаю. Станислас не рассказывал.
– Какова именно природа вашей дружбы?
Тут он смутился:
– Нас объединяла некая… связь.
– Это вы так говорите, – буркнул Хоппер. – Интересно, до чего односторонней она бывает.
Виллард ощетинился:
–
