Наконец девочка отложила вилку, и в горле образовался горячий и едкий ком стыда. Пальцы стали жирными и скользкими, а к рубашке спереди прилипли крошки. Отец рассмеялся.
– Правда хорошо?
Девочка чувствовала себя ужасно, набив желудок. Мать съежилась на полу, голодная и напуганная, а она съела все угощение без нее. Она чувствовала себя подлой предательницей.
Отец отвалился от стола, встал и начал убирать почти пустые контейнеры. Но вместо того, чтобы положить остатки в маленький холодильник, он демонстративно выбрасывал их в мусорное ведро.
– Что надо сказать, кроха? – спросил он девочку.
– Спасибо, – тихо пролепетала она.
Отец наклонился над матерью, глядя на нее с отвращением. Та сжалась в ожидании нового удара. Девочка не решалась двинуться, чтобы спрятанные куски пищи не упали на пол.
– Бла-го-дар-ность, – произнес он, растягивая слово по слогам. – Совсем немного благодарности иногда бы не помешало.
Отец ждал, но мать молчала, скрючившись на полу. Отец занес ногу, словно собирался ударить, и девочка взвизгнула. Но он только ткнул мать кончиком ботинка.
– Что нужно сказать? – снова спросил он, словно разговаривал с ребенком.
– Спасибо, – ответила мать, но в голосе ее не слышалось благодарности. В этом слове прозвучало что-то новое. Стальные нотки, которых раньше не было.
– Пожалуйста, – ответил отец, перешагивая через нее. Девочка слушала его дыхание, пока он пересекал комнату и поднимался по ступенькам к двери.
Она подождала еще пару секунд, потом сгребла с коленей припрятанную снедь и положила на стол. И подбежала к матери.
– Прости, – прошептала она ей в ухо. – Мне не следовало есть без тебя.
Мама улыбнулась ей в ответ.
– Все нормально. Я рада, что ты больше не голодная.
– Я припрятала немного для тебя, – сказала девочка. – Принести сюда?
Мама покачала головой, обхватив руками живот.
– Лучше я просто полежу здесь еще пару минут, – сказала она напряженным от боли голосом. Девочка подошла к кровати, взяла с нее подушку и положила маме под голову.
Желудок болтало и крутило. Девочку тошнило, но она терпела, сдерживая рвотные позывы. Она больше никогда не хотела чувствовать голод. Подойдя к мусорному ведру, девочка вынула из него измятые контейнеры с остатками еды и ложкой выскребла из них на тарелку все до последней крошки.
Когда она закончила, на тарелке лежало скудное количество курицы, печенья, картошки и капустного салата. Девочка отнесла тарелку маме и села возле нее на пол.
– Вот, мама, тебе надо поесть.
Мама покачала головой.
– Нет, лучше ты.
– Я сыта, – возразила девочка. – Это для тебя. Пожалуйста, съешь.
Корчась от боли, мать поднялась с бетонного пола и села, скрестив ноги и прислонившись спиной к холодной стене. Девочка вложила ей в ладони тарелку.
– Хотя бы кусочек, – настаивала она.
Мама взяла вилку и поднесла ко рту. Она ела, а по щекам у нее текли слезы.
В четыре часа пополудни агент Сантос въехала на парковку возле церкви Святой Марии. Много необычных мест использовались за годы ее службы в качестве командных центров, но церковь выбрали на ее памяти впервые.
Камила вошла через главные двери внутрь, и ее встретил знакомый с детства церковный запах: древесно-смолистый аромат ладана и мирровой смолы, пропитавший красную дорожку и стены.
Вместо того чтобы пройти в главный неф, Сантос спустилась по ступенькам в цоколь. Всего за несколько часов Рэндольфу удалось соорудить тут весьма впечатляющий командный пункт, куда привезли компьютеры, принтеры, радио и карты местности.
Шериф Батлер с помощниками сидел за столом на складных стульях перед доской для маркеров. Агент Рэндольф стоял рядом с маркером в руках и аккуратным почерком делал заметки.
– Что мы имеем? – спросила Сантос, подвигая стул. – Что с тем обнаруженным грузовиком в Небраске?
– Ложная зацепка, – покачал головой Рэндольф. – Двое подростков. Паренек взял пикап родителей, чтобы свозить свою девчонку на денек в Линкольн. Запаниковал, увидев полицейского, и дал деру. Больше похожих машин никто не видел.
– Ладно. Что еще у нас есть? – спросила Камила.
Заговорил помощник по фамилии Фостер:
– Данные, полученные по Марго и Кевину Алленам, чистые. Мать во время убийства была с младшими детьми. Отец сказал, что находился у себя дома с подружкой. Та подтвердила.
– Никаких споров об опеке при разводе? – спросил Рэндольф.
Фостер покачал головой.
– Оба родителя показались мне искренне потрясенными, – согласилась Сантос. – И проявляют полную готовность к сотрудничеству. Что еще?
– Мы получили перечень местных лиц, совершавших правонарушения сексуального характера. Двое полицейских его отрабатывают, – сказал ее напарник. – Еще несколько сотрудников обходят дома поблизости от Дойлов и опрашивают, кто из жителей видел или слышал что-нибудь.
– Что у вас, шериф? – спросила Сантос.
Батлер описал свой разговор с Джун Хенли и странное поведение ее сына.
– Думаю, ситуацию надо будет прояснить, но Джексон Хенли – обычный запойный пьяница. Не видел с его стороны проявлений насилия, да и конфликтов с Дойлами у него не случалось.
