– Он видел меня, после того как помог вам выйти из машины. А потом вдруг сбежал. Не знаете почему? – спросил Джон.
Миссис Хенли развеяла его беспокойство:
– В прошлый раз, когда сын общался с одним из ваших ребят, его арестовали. Трудно винить его за то, что он не слишком приветлив.
Шериф Батлер вдруг вспомнил инцидент, о котором говорила Джун. Шестью месяцами ранее Джексона взяли после звонка какой-то женщины из Бёрдена. Она заявила, что незнакомый мужчина вошел в ее дом, пьянее сапожника. И пытался забраться к ней в постель.
Джексон тогда провел пару ночей в тюрьме округа и признал вину в пребывании в пьяном виде в общественном месте и нарушении границ частных владений.
– А кто вел грузовик, на котором вы приехали сегодня домой? – спросил шериф.
Глаза Джун превратились в щелки.
– Я и вела, – твердо заявила она. – Джексон сопровождал меня на химиотерапию, но вела я.
Шериф Батлер кивнул, но его терзали сомнения. У Джексона давно отобрали права за пьянство, но он, вероятно, все еще садился за руль и ездил по округе, когда представлялась возможность.
– Не возражаете, если я осмотрюсь здесь немного? – спросил шериф. – Вы же понимаете, надо найти ребятишек. Нельзя терять время.
– Тогда вам лучше не терять его в моем доме, – резко ответила Джун. Она с трудом поднялась на ноги. – Я уже сказала вам, что девочки искали здесь свою собаку. Не нашли и отправились дальше. Это все, что нам известно.
К тому моменту, как Джун подошла к парадной двери, она уже запыхалась. Батлер поплелся следом.
– Право же, миссис Хенли, вы ведь понимаете, нам надо сделать все возможное, чтобы найти пропавших. Передайте, пожалуйста, Джек- сону, что мне нужно с ним поговорить.
Джун открыла уже рот, чтобы возразить, но Джон остановил ее, подняв вверх палец:
– Просто поговорить. Я знаю, у Джексона есть трения с правоохранительными органами, но у меня нет причин считать, будто он знает, что случилось с Бекки Аллен, после того как та ушла с вашего участка. Только раз уж девочка приходила сюда, мне надо опросить всех, с кем она общалась. Вы ведь понимаете?
Джун сжала тонкие губы и кивнула.
– Я передам, что вы хотите с ним побеседовать. Но он не расскажет вам больше того, что знаю я.
Батлер вышел из прохлады дома в тяжелую, давящую жару. Он совершил ошибку, настроив Джун Хенли на оборону. Но он вернется и, если Джексон откажется с ним разговаривать, приедет с ордером на обыск. Может, хоть так удастся получить какие-то ответы.
Когда прошло еще три дня, отец девочки наконец объявился. Он вошел в дверь с ведерком курицы и пакетом с контейнерами, где лежали пюре, кукуруза, капустный салат и соус.
От запаха еды у девочки закружилась голова. Она была очень голодна, но сначала посмотрела на маму, проверяя, можно ли подойти к отцу. Лицо матери было каменным. Сердитым. И девочка осталась на месте. Мать, шатаясь, поднялась на ноги и встала перед отцом, уперев руки в бока.
– Ты нас бросил! – воскликнула она. – Бросил без еды. Мы голодали три дня.
– Ну, теперь еда у вас есть. – Он прошел мимо женщины и швырнул продукты на стол.
Мать пошла за ним.
– Ты не можешь так поступать. – Она схватила его за руку. – Не можешь вот так бросать нас.
Отец обернулся и сердито зыркнул на нее сверху вниз. Она отпустила его руку, но продолжала смотреть с вызовом.
Удар последовал без всякого предупреждения. Он угодил в солнечное сплетение, выбив весь воздух из маминых легких. Ноги у нее подогнулись, и она упала на колени, хватая ртом воздух. Девочка бросилась к маме, но остановилась, когда отец предупреждающе поднял палец.
– Сядь туда, – приказал он, показывая на стул.
Девочка села возле стола. Мама все еще стояла на коленях и пыталась вдохнуть. Отец вынул две тарелки из шкафчика и столовые приборы из ящика. Снял крышки с контейнеров и стал накладывать пищу сначала девочке на тарелку, потом себе: хрустящие кусочки жареной курицы, горки пюре, кукурузу, густую коричневую подливку.
– Ешь, – велел он, сев на стул напротив дочери.
Девочка украдкой взглянула на мать, скрючившуюся на полу.
– Не смотри на нее, – бросил отец невнятно, поскольку рот у него был набит до отказа. – Ешь.
Девочка взяла кусочек курицы и откусила немного. Еда была холодная, но все равно безумно вкусная. Она чувствовала себя ужасно, набивая себе желудок перед лежащей на полу матерью, но не могла остановиться. Напротив нее отец отправил ложку в рот и причмокнул с преувеличенным удовольствием.
– Как вкусно, – пробормотал он с набитым пюре ртом. Обглодав мясо с косточек, он со стуком бросал их на пол возле матери.
Девочка ненавидела его, но все равно ела. Пища быстро исчезла с тарелки, даже капуста, показавшаяся горьковатой. Желудок у девочки растянулся и заполнился до отказа, но она не могла остановиться. Она съела одно печенье, потом второе и не возразила, когда отец положил ей на тарелку добавку.
Когда отец не смотрел, она припрятывала кусочки еды у себя на коленях под столом.
