— Офигеть… — протянул Погодин. — Я это сделал?
— Да! — хором подтвердили все.
Все, кроме Ирки, которая воскликнула:
— Ой, а я-то ничего не видела! Сериал глядела, самое интересное пропустила…
— И что, она согласилась? — ужаснулся Погодин.
— Не успела, — хихикнула Маша, — ты заснул.
— Елки-палки, — простонал Гена.
— Тебе не следует пить, — сказал Феликс. — Где вчера назюзюкался?
— Я не принимал ни капли! — отрезал Погодин.
— Верится с трудом, — вздохнула я. — Трезвый человек не станет так себя вести.
— Я был у Нечаева на юбилее, — изменил показания Гена, — всего-то пару порций вискаря опрокинул. Наверное, алкоголь паленый был, вот меня и развезло. Точно фальшак.
— Всем привет! — заорал Игорь, появляясь на пороге. — А вот и я! А вот и Наташа! Вчера не удалось поговорить, но сегодня, надеюсь, все срастется. Вы завтракали? Я хочу омлета с беконом, колбасой, помидорами, зеленым горошком и сыром.
Мафи, до сих пор мирно спавшая на диване, подскочила, словно ее ужалила змея, и бросилась в привычное убежище — под стол.
— Налейте кофе в мои кружки, — командовал Гарик. — Ира! Раздай их всем!
Он открыл пакет, который держал в руках, и стал вынимать оттуда кружки с пробками.
— Ну и уродство, — фыркнула домработница. — Как этой дрянью пользоваться?
— Молча, — обозлился Игорь.
— Почему на них написано «Козел»? — не утихала Ирка. — Кружки только для мужиков? Значит, хозяйке и Манюне давать их нельзя.
— Где он? — заорал Дегтярев, влетая в столовую. — Где? Проведите, проведите меня к нему, я хочу видеть этого человека!
— Вот уж не предполагал, что ты любишь стихи Сергея Есенина, — изумился Маневин.
— Чего? — не понял Дегтярев.
— Сейчас ты процитировал строки из поэмы «Пугачев», ее написал Есенин, — растолковал мой муж.
— При чем тут Пугачев? — опешил Александр Михайлович. — Его давно осудили и отправили к месту отбывания наказания.
Маневин сел за стол.
— Если память мне не изменяет, Пугачева казнили на Болотной площади в январе одна тысяча семьсот семьдесят пятого года. С одной стороны, ты прав, это не вчера случилось, но с другой — нет, в тюрьме после приговора он не сидел.
— Не пори чушь! — возмутился полковник. — Серийный маньяк Сергей Пугачев осужден к пожизненному…
— Я говорю о Емельяне, — уточнил Феликс, — о том, кто, выдавая себя за царя Петра Третьего, поднял восстание во времена царствования государыни императрицы Екатерины Второй.
— Про него я ничего не знаю, — махнул рукой Дегтярев, — не работал по его делу…
Я посмотрела на палку с розовыми перьями, которую полковник сжимал в кулаке.
— Зачем тебе метелка для сбора пыли? Вроде ты за саблей помчался.
— Она от стены не отдиралась, — неожиданно спокойно пояснил Александр Михайлович.
В ту же секунду раздался грохот.
— Ой, в библиотеке что-то упало! — всполошилась Ира и умчалась.
— Вы котлеты? — спросил Гена, глядя на молча стоявшую у буфета Наташу. — Да, котлеты? Вы — котлеты «Счастье в доме»?
— Дежавю, — хихикнула Маша.
— Да, я снималась в рекламе этих мясных изделий, — подтвердила гостья.
Погодин сделал шаг вперед.
— Я тебя нашел! Я тебя наконец-то нашел! Не верю своим глазам! Я нашел тебя!
Феликс дернул Погодина за плечо.
— Гена, тебе сейчас лучше выпить кофе! Не говори ничего более. Не надо.
Кузнецова улыбнулась.
— А с моей стороны не будет наглостью попросить чашечку эспрессо?
— Здравствуйте, — прошептала Люся, домработница Ники, входя в комнату, — спасибо, что оставили ночевать у себя. Что мне теперь делать?
— Нам надо побеседовать, — деловито заметил Александр Михайлович, не выпуская из руки метелку. — Позавтракаем и двинем ко мне на работу.
— Нет! — испугалась Люся. — Я ничего плохого не делала! Нет! Нет!
— Мы просто поговорим, — уточнил полковник.
— У меня нет российского гражданства, — впала в панику горничная, — я нелегально здесь.
Дегтярев попытался ее успокоить.
— А я не имею отношения к миграционной службе. Занимаюсь маньяками, серийными убийцами и другими лицами подобной направленности.
Люся в ужасе отшатнулась к стене.
— Послушайте, я хочу кое-что пояснить, — сказала Маша, — Юра…
— Ах да, Юрий! — заорал полковник. — Сейчас я с тобой разберусь!
— Александр Михайлович, — забасил эксперт Лёня, входя в комнату, — я все собрал, уложил, труп покатил в морг, я за ним. Ты со мной или как? Привет, Дашунь. Слушай, дай мне телефон своего ветеринара Паши-кудесника, а то Танюшкиного пуделя тошнит и мама волнуется.
— Я тебя в качестве Айболита не устраиваю? — обиделась Маша. — Между прочим, Паша в моей клинике работает.
— Кофе попью, и поедем, — процедил Дегтярев. — Но сначала я пристрелю парня, который без моего разрешения ночевал в комнате Маруси.
— Из метелки? — уточнил Лёня. — Хочу посмотреть, как это у тебя получится.
— А почему Юра должен спрашивать твоего благословения? — удивился Феликс.
— Потому что я отец Манюни! — топнул ногой полковник.
Маневин вскинул брови и повернулся ко мне:
— Дорогая, я чего-то не знаю?
