Ночной консьерж полностью

Атташе по культуре на сцене сменил ведущий телеканала «Культура». Он нараспев прочел несколько сочных цитат из текстов чествуемой писательницы. И признался, что ему доставляет особенное удовольствие поприветствовать на этом вечере бизнесмена, филантропа и мецената, который учредил и финансирует фонд имени Астрид Линдгрен, поддерживающий молодых европейских литераторов.

«Дамы и господа! Приветствуйте Свена Ларсена!» – так сказал телеведущий. Так услышал Романов. Так услышали все. И взгляды всех обратились к сцене.

Свен Ларсен появился из-за кулис, заметно смущаясь. Осторожной походкой он прошел к микрофону, зажав в руке голубой носовой платок. Весь его вид говорил о сильном волнении или лихорадке. Ларсен постоянно вытирал платком пот, струившийся по лбу, по щекам и подбородку.

Кристина снова вздохнула, отвернулась от сцены и в одиночестве отправилась на нижнюю палубу. Все здесь играют роли, и ей тоже пора играть свою. Ларсен откашлялся и заговорил по-английски, провожая взглядом удаляющуюся спину Кристины.

– Герои каждого хорошего литературного произведения совершают ошибки. Если герои безгрешны, тогда они – бездушные манекены, лишенные страстей и глубин характеров, и значит, произведение – плохое. Но за что я особенно люблю героев Астрид Линдгрен – за их умение красиво признавать свои ошибки. У меня так красиво никогда не получалось.

Кристина слушала доносящуюся к нижней палубе речь, которую позавчера написал Серж, и не представляла, как ее отец мог бы произнести такое. А Ларсен на сцене продолжал:

– Я буду каяться, как умею. Один человек лишился свободы по моей воле. Не могу сказать, что этот человек мне симпатичен. Возможно, он в своей повседневной жизни гораздо хуже, чем я в худшем из своих поступков. Но я не могу успокоиться. Мне снится этот человек. Тот, кого я лишил свободы. Я просыпаюсь в холодном поту, – в этом месте Ларсен выразительно промокнул платком лоб, – и думаю – был ли другой выход? Мог ли я поступить иначе? И как это – иначе? Мне пришлось поступить так, как я поступил. Этот человек представлял опасность. И я предотвратил ее как умел. Что теперь? Теперь я должен заплатить за это. За каждую ошибку приходиться расплачиваться. И главное, что помогает нам по-настоящему исправить ошибку, – радость от возможности за нее расплатиться.

Публика слушала слова Ларсена в легком недоумении. Никто, кроме нескольких человек, не понимал, о чем он говорит. Кому-то показалось, что, подобно ведущему с телеканала «Культура», этот оратор цитирует отрывок из текста Линдгрен. Кто-то решил, что все высказанное – эксцентричное самовыражение шведского миллиардера. Этот имеет право на чудачества. Кому-то вообще все происходящее казалось шутливой светской инсценировкой.

Но когда прозвучали слова о расплате, на сцене возник еще один человек. Выправка, одежда и взгляд выдавали в нем солдата. В сочетании с восточной внешностью это произвело тревожное впечатление на собравшихся. Однако слова, которые он сказал в микрофон были вполне миролюбивы.

– Спасибо вам, господин Ларсен, за признание, – произнес Али. – Пойдемте, я готов принять ваш вексель.

За два дня до вечеринки Серж разыскал Али. Это оказалось еще проще, чем связаться с Романовым. Всего-то надо было приехать к себе домой. Сердце учащенно забилось, когда он входил в арку, по которой бежал несколько дней назад, спасаясь от убийцы. Теперь он точно знал, кто был заказчиком того нападения.

Ким, Кристина и пара охранников, которых им выделила Алиса, ждали в автомобиле у арки. Серж настоял на том, что во двор он войдет один. Но другие два охранника заранее заняли свои позиции на лестничных клетках в подъездах, просматривая из окон весь двор. Для них существовал особый план. Подручный Али возник незаметно, отделился от дерева, будто вышел из него. Серж узнал одного из двух карликов, которые спасли его от вероятной гибели в арке. Нет сомнения, что где-то рядом поджидал другой карлик, а возможно их несколько.

– У меня разговор к Али. Я выполнил его требование. – Серж на всякий случай протянул вперед руки открытыми ладонями кверху, демонстрируя мирные намерения. – Позови его.

– Али не ходит. К нему ходят. – Голос у карлика был глухой и низкий.

Он сделал недвусмысленное движение, каким заключенных приглашают в камеру, а осужденных на казнь. Выбора не оставалось. Пришлось выразительно почесать затылок, что было условным сигналом для охранников в подъездах. По груди карлика тут же заплясали красные светящиеся точки. Конечно, у охранников было оружие, но скорее карманное, и уж точно не дальнобойное снайперское. Поэтому точки на груди карлика они рисовали простыми светящимися указками. Однако, как говорят на Востоке, – важно произвести впечатление.

– Позови Али. Пожалуйста, – смиренно попросил Серж. – Он захочет встретиться. Передай, что я сделал то, о чем он просил. И, кстати, спасибо, что выручил тогда… в арке.

Карлик несколько секунд внимательно разглядывал следы световой указки на своей груди, затем потянулся за телефоном.

Через час Серж и Али сидели за деревянным столиком у песочницы, как истинные папаши эпохи Водолея, отправившие жен охотиться за житейскими благами, а сами оставшиеся с детьми.

– Сколько там осталось на наших песочных часах? – поинтересовался Серж. – Не захватил случайно с собой еще один палец бедняги Ганди? Или, может, – всю руку?

В ответ Али долго разглядывал левое ухо Сержа, неровный хрящ, вишневую мочку с заросшей дыркой для серьги, сделанной лет двенадцать назад. Он не мигал и не говорил ни слова. И словно не замечал красных светлячков, которые перебрались с его груди выше и замерли на шее. Наконец Али прервал молчание:

– Ты думаешь, что знаешь. Возможно, ты кое-что знаешь. Ну и что? Мой счет к тебе все равно не меняется. Ты же не сможешь всю жизнь ходить с толпой вооруженной охраны. Да и толпа охранников иногда бессильна против абрикосовой косточки, брошенной с расстояния в триста метров. Мне передали, что ты нашел Мансура.

– Не совсем. В том, что Мансур исчез, есть моя вина, твои претензии справедливы. И я не отказываюсь платить по счетам. Но я не нашел Мансура. Я нашел того, кто заказал его исчезновение. И того, кто выполнил заказ.

– Имена? Адреса? Говори.

– Не все так просто. Мне отчего-то кажется, что эти новости давно тебе известны. Я ведь прав? – Серж прищурился, как Клинт Иствуд под ковбойской шляпой, и смерил Али этим отрепетированным взглядом. В ответ – ничего, кроме восточной невозмутимости.

– Хорошо… Ты ведь знаешь не меньше моего. Но ведешь игру, которая тебе выгодна. Времена горячих горцев, готовых на все ради кровной мести, прошли. Люди на Востоке, как и люди на Западе, теперь занимаются бизнесом. И все делается в интересах этого бизнеса. Поправь, если я ошибаюсь.

Али молчал.

– Поэтому я хочу говорить с тобой не как должник с кредитором, а как деловой человек с деловым человеком. У меня есть выгодное предложение. Но прежде чем я сделаю его, позволь рассказать тебе историю… Скромную хронику событий одного путешествия… И снова поправь, если я ошибусь.

Али кивнул.

– Это ведь Ларсен порекомендовал Мансуру воспользоваться моими услугами?

Ответом снова был молчаливый кивок.

– Тогда, в Питере, когда Мансур бесился на Дворцовой площади, у Финляндского вокзала… У него должна была состояться встреча с Ларсеном? Он ведь ради этого приехал? И ресторан на Неве был заказан для их встречи?

Очередной кивок.

– Мансур очень расстроился из-за того, что Ларсен не приехал. Он воспринял это как предательство…

– Они были партнерами с Ларсеном, – наконец раскрыл рот Али. – Вместе финансировали кое-какие работы. Наука, технологии. Сейчас все заняты инновациями.

– И когда ты понял, что Мансура похитили, Ларсен был первым, кого ты заподозрил.

– Я не подозревал. Я знал.

– Тогда ты связался с помощниками Ларсена. Точнее, с одним, главным помощником. Ты предъявил претензии Хенрику Ольгрему. Ты припер его к стенке. И ему пришлось предложить тебе хорошую сделку. – Серж повел взглядом влево и вверх, что во всех учебниках психологии объясняется как попытка воспоминания. На самом деле он фантазировал в этот момент. – Скажем… Скажем, он предложил тебе хороший финансовый откуп. Возможно, пересмотр условий в партнерских договорах, в твою личную, разумеется, пользу… Возможно, акции предприятий Ларсена. Или что-то еще…

Али не мигая смотрел на Сержа.

– Но ты все же восточный человек. И ты воин, – продолжал тот. – Поэтому простого откупа за жизнь твоего шейха никогда не будет достаточно.

Ноздри Али слегка дрогнули, и Серж понял, что движется в верном направлении.

– Тогда Ольгрем предложил тебе голову Ларсена. При условии, что ты его найдешь. Ведь Ларсен к тому времени уже считался пропавшим. И была объявлена наследница империи. Вступление Кристины в наследование было в интересах Ольгрема. Девчонка-анархистка, ненавидящая любые формы управления… Будет ли она заниматься компанией? Конечно нет. Королева будет царствовать, но не править. Править будет он, Хенрик Ольгрем. Так что, если Ларсен исчезнет навсегда, его серый кардинал станет настоящим полновластным и единственным правителем империи. А ты… ты получаешь удовлетворение от мести за шейха. И хорошую финансовую поддержку от нового императора. Оставалось только разыскать Ларсена. И сделать так, чтобы больше никто его не нашел.

Впервые за время беседы Али позволил себе намек на эмоцию. Губы его искривились. В одобрительной усмешке или в гримасе презрения – сказать было так же трудно, как определить, чем является песок в детской песочнице, рядом с которой они сидели, – строительным материалом или мусором. Серж не стал раздумывать на этот счет. Пора было подводить черту.

– В этот момент наследница Кристина, как ей показалось, вышла на след своего отца. Она отправила в Россию своего друга Ганди, который по любопытному стечению обстоятельств давно является нежным другом мистера Ольгрема. Разумеется, ты был проинформирован о визитере. И тогда созрел план. По условиям договоренности с Ольгремом ты не мог трогать Кристину. Ведь если бы с ней что-то случилось, наследство Ларсена могло распределиться более сложными путями. Я ничего не знаю, только предполагаю. Но, вероятно, какая-то часть ушла бы группе дальних родственников. Другая часть могла быть рассеяна в виде грантов между фондами, ассоциациями, научными институтами, университетами. Важно было в любом случае сохранить капитал в руках одного человека. Иначе империя перестала бы являться таковой. Ты не мог трогать Кристину. Но мог манипулировать ею при помощи Ганди. От него же ты узнал, что Кристина подозревает меня в исчезновении Ларсена. Ведь до этого времени ты не приходил ко мне. Мое участие в похищении твоего шейха было неочевидно. Лить кровь направо и налево в чужой стране тоже не слишком совпадало с твоим стремлением состояться в качестве респектабельного бизнесмена. Но… – Серж позволил себе несколько секунд насладиться паузой. – Была еще одна причина, почему ты не приходил ко мне раньше, сразу после исчезновения шейха.

Али был неподвижен, как мраморное изваяние. Но любой, обладающий проницательностью, заметил бы по его глазам кропотливую работу мозга, напряженный труд всех мышц и органов для того, чтобы обеспечить такую внешнюю неподвижность. Только красные светлячки двигались на его груди.

– Когда ты заявился ко мне без приглашения, – Серж кивнул на окна своей квартиры, где не был уже несколько суток, – это было неприятно, но не слишком удивило меня. Твой хозяин пропал, и ты имел право подозревать меня в причастности. Я удивился позже. После того, как в разговоре с одним человеком узнал, что о похищении шейха тебе стало известно уже через несколько часов после того, как оно состоялось. Ведь двойника Мансура разоблачили уже в небе, вечером того же дня, когда настоящего шейха похитили в Петергофе. А мы с тобой встретились лишь несколько дней спустя. Спрашивается: почему ты так долго шел ко мне? Почему не стер меня с лица земли сразу же или на следующий день? Я немного подумал и понял: а ведь я тебе был не нужен. И Мансур тоже был не нужен. Тебя устраивало сложившееся положение. Как и Хенрика Ольгрема устраивала пропажа Ларсена. Тот просто провоцировал своего первого помощника эксцентричным поведением. Согласись, когда твой босс, никого не предупредив, пропадает на несколько дней, чтоб затем объявиться как ни в чем не бывало в какой-нибудь маленькой затерянной стране, ты поневоле задумываешься: а что было бы, если б он не объявился? И вот этот момент наступает. Он исчезает в свое очередное приватное путешествие и не объявляется. И не выходит на связь. И никто не может его найти. Подарок судьбы, не правда ли?

Вторые люди приходят на смену первым. Историческая закономерность, обычное дело. Но в случае с Мансуром есть еще один нюанс. Я думаю, ты знал похитителей шейха. Ты знал про «Стаю». И знал Романова. Потому что он тебя знает прекрасно и передает привет. – Тут Серж запнулся, потому что слова про несуществующий привет показались ему слишком легкомысленными для серьезного монолога. Однако сказанного не воротишь, и он продолжил свой блеф: – Ты не собирался возвращать шейха. И мстить за него ты никому не собирался. Твой бизнес шел в гору, тебя устраивало сложившееся положение. Помешать этому мог только Ларсен. Все поиски Мансура были ширмой. Только Ларсен в действительности интересовал тебя.

Али захрюкал. Точнее, Сержу показалось, что захрюкал. А может, ему очень хотелось, чтобы Али захрюкал. Конечно же, это был кашель. Глухой, сдавленный, изнуряющий горло и бронхи кашель человека, который на многое готов, чтобы скрыть свое изумление и замешательство. Серж невольно ускорил темп речи. Он не хотел, чтобы Али сейчас перебил его неуместной репликой или, еще хуже, эмоциональным выпадом.

– Ты пришел ко мне после встречи с Ганди, после того, как узнал от него, что я, возможно – последний, кто видел Ларсен. И, вероятно, знаю, где он находится. Я понадобился тебе не из-за Мансура, а из-за Ларсена. Только из-за него. А дальше – дело техники. Перед тобой были два пути. Первый – сразу пытать меня о местонахождении Ларсена. Но здесь имелся риск. Я мог оказаться особо стойким оловянным солдатиком. Я мог дезинформировать тебя, а когда ты не нашел бы Ларсена там, где указано, я бы с невинным лицом утверждал, что он был там и покинул место без моего ведома. Ты бы потерял время. Наконец, я мог просто не знать, где он. Ты – восточный человек. Паутину ты предпочитаешь прыжку, коварство – нападению. Ты решил устроить сцену разборки из-за Мансура. Начал прессовать меня. Старинный метод – вывести из равновесия, у нас говорят – «закошмарить». Этим ты убивал и второго зайца. Демонстрировал своим людям, что активно разыскиваешь шейха. А после того как я не верну тебе его, со мной, деморализованным и виноватым, можно поговорить о Ларсене. Плюс – существует реальная возможность того, что я выйду на Ларсена в процессе поисков Мансура. Конечно, этот метод давал тебе преимущества и облегчал работу. Когда появилась Кристина, которую ты не имел права трогать, ситуация и вовсе стала благоприятной. Она приехала за отцом. Все, что оставалось делать – не упускать ее из виду. Вы с Ганди придумали остроумный ход с песочными часами. С одной стороны, это взвинтило нам нервы и заставило прыгать выше собственных голов, с другой – регламентировало поиски шейха. Через трое суток уже бессмысленно было бы заниматься ими, и мы бы в любом случае кинулись к Ларсену. Пожалуйста, дослушай меня, – Серж предостерегающе поднял руку, заметив недобрый блеск в глазах Али. – Ведь свой рассказ я начал с того, что имею к тебе выгодное предложение. Я не собираюсь разоблачать тебя перед миром. И мстить за собственные синяки не входит в мои планы. У тебя будет все, что ты хотел. Ларсен не станет помехой. Он не объявится в том пасьянсе, который раскладываете вы с Хенриком Ольгремом. Кристина примет наследство и станет во главе империи. Ольгрем выполнит все финансовые обязательства по отношению к тебе. Я все это обеспечу и гарантирую.

– А взамен? – прохрипел Али.

– Ничего особенного. Нужно подыграть в одном маленьком любительском спектакле.