На секунду прижимаю ее к себе, да так крепко, что она охает.
Отпускаю и, пока моя Рысь не успела опомниться, легко прижимаюсь губами к ее губам.
Уже на выходе говорю нарочито серьезным тоном, чтобы Рысь прочувствовала важность вопроса:
– Надень завтра такие же трусики, как вчера.
Вижу, как ее челюсть потихоньку падает всё ниже и ниже. Решаю не выяснять, что последует за удивлением, и выхожу.
Да, может, о белье говорить и не стоило. Но я не мог не спросить, очень она мне в тех трусиках понравилась. Ох, сколько бы я выложил за то, чтобы разглядеть Аврору в этих трусиках со всех ракурсов…
Как только начнем серьезные отношения, я скуплю для нее целый магазин нижнего белья!
Аврора
Я не человек, что ли? Разве не могу дать себе поблажку?
Могу! Должна! И вообще, хочу…
Перспективное замужество – это прекрасно, но хоть немного я могу отдохнуть от поисков, ведь так? К тому же рядом крутится такой мужчина, просто м-м-м…
Одно свидание. Разве я не заслужила немножко счастья, немножко чистых, ничем не замутненных чувств? Степан так щедро делится ими, так хочет меня ими окружить, что грех такой дар от себя отпихивать. Вот и решила: сегодня отпихивать не буду.
Даже на встречу не опаздываю, выхожу из подъезда ровно в девять, как договаривались, а не как собиралась – к десяти. Ведь обычно придерживаюсь тактики, что хороший мужик – это как следует маринованный ожиданием мужик.
Когда появляюсь на улице, понимаю, что Степан караулит меня с восьми утра, а то и дольше, так что маринад получился как раз нужной концентрации.
– Почему ты так долго, – ругает он вместо приветствия.
В его фразе всё: и желание меня видеть, и нетерпение, и даже ревность. Так соскучился?
– Но ты же сказал, что приедешь к девяти.
Смотрю ему за спину, а он опять прикатил ко мне на «мерседесе». Его другу машина вообще не нужна, что ли? Раз он дает ее Стёпе так часто.
И одет мой кавалер в кои-то веки в приличные джинсы, дорогую кожаную куртку. Точно взял кредит…
Прыгаю в «мерседес» с превеликим удовольствием. И наблюдаю за тем, как Степан мастерски лавирует на дороге, везет меня куда-то в пригород.
– А какая она? Дача твоих родителей? – спрашиваю, любуясь профилем моего бармена.
– Скоро увидишь, – улыбается Степан.
И действительно, скоро мы оказываемся на месте.
Дача родителей Степана располагается в приличном пригородном районе. Соседствует рядом с роскошными высокими домами и… ничем им не уступает!
Мне не просто нравится, у меня челюсть чуть не шлепается на коврик машины.
Здоровенный домина – широкий, массивный, двухэтажный, с каменным забором, украшенным сверху шипастыми узорами из железных прутьев.
Чей Степан сын? И почему у родителей, владеющих таким домом, сын – простой бармен?
– Прошу, дорогая! – Мой кавалер подает руку, помогает выбраться из машины.
Ведет на экскурсию, показывает просторный двор, роскошную деревянную садовую мебель, большой гриль, где предлагает позже пожарить мясо.
А в доме нас уже встречают двое, и эти двое очень похожи на Стёпу. Точнее, это он на них похож, ведь вполне очевидно, что это его родители.
Отец такой же статный, высокий, хотя и с брюшком. Мать тоже высокая, и, посмотрев на нее, я понимаю: вот от кого у моего Стёпки такие шикарные ресницы и форма губ, густота волос. Взгляд карих глаз его матери такой же добрый, как у моего кавалера. Удивительный взгляд, в нем хочется греться, по-другому и сказать не могу.
Одеты просто – в джинсы и свитера, никакого пафоса. Я даже рада, что не стала выряжаться, на мне тоже джинсы и бежевая кофточка с пуговицами спереди.
– Стёпочка, как мы рады! – всплескивает руками женщина.
– Как хорошо, что вы приехали! – радуется мужчина.
– Аврора, знакомься, – нежным басом продолжает мой бармен, – моя мама, Марина Викторовна, и мой отец, Пётр Ильич.
– Можно просто Марина! – тут же слышу.
– И просто Пётр! – вторит жене отец Стёпы.
Вот так просто: Пётр и Марина. Никаких тебе пиететов, Авророчка.
Я в легком шоке от такой манеры общения. Представляю, что бы на это сказала моя мама, и аж всю передергивает. Ни звонить, ни писать ей после того, что случилось на ее дне рождения, мне не хочется.
– Аврора, – представляюсь.
Улыбаюсь Стёпе, его родителям, и тут вдруг подмечаю, что эти трое меня обступают! Растягивают губы от уха до уха и сжимают кольцо. Вдруг делают нечто совершенно неожиданное – стискивают меня в объятиях. Они… меня! Совершенно чужого для них человека!
Я в плотном кольце из шести рук. Стёпины лапищи, его отца и мамы… Мне дико неловко, но отчего-то приятно. Даже не сопротивляюсь такому вот тесному и во всех отношениях необычному приветствию. Пара секунд, и мне уже в этих объятиях комфортно. Как будто меня обнимают родные люди.
– Что же мы стоим на пороге, – наконец размыкает объятия мама Стёпы, Марина. – Там же чай на кухне стынет! Давайте завтракать…
И мы всей толпой идем на кухню.
Светлое, большое помещение, обставленное современной техникой, радует глаз.
