«Вам приходилось встречаться с Асрубалом дин-Урдом?»
«Приходилось. Очень важный и строгий господин. Когда он говорит «Нет», ему не приходится трубить в рог или звенеть колокольчиком, чтобы подчеркнуть окончательный характер своего отказа».
«Где он сейчас?»
«Асрубал улетел на...»
«Ямб, не сплетничайте! — громко прервала клерка леди Уолдоп. — Найдите другой способ привлекать к себе внимание».
«Хорошо, леди Уолдоп! — Ямб покорно склонил голову над бухгалтерской книгой, но тут же снова поднял ее и почесал кончик носа самопишущим пером. — Я сообщу вам то, что знаю, а вы можете надлежащим образом передать эту информацию господину Мэйхаку. Асрубал заказал билет до Окноу, космического порта планеты Флессельриг».
Леди Уолдоп раздраженно прищелкнула языком и развернулась на каблуках: «Ямб, вы превысили свои полномочия! Я давно замечала в вас склонность совать нос не в свои дела, но до сих пор терпела ваши выходки, потому что опасалась, что ваша болтливость обойдется мне еще дороже, если за вами некому будет присматривать. Но сегодня вы в последний раз вмешались в дела, не имеющие никакого отношения к вашим обязанностям, и переполнили чашу моего терпения! Короче говоря, вы уволены — без рекомендаций!»
«Очень сожалею, что не оправдал ваши ожидания, — отозвался Ямб. — Я всего лишь хотел оказаться полезным посетителю».
«Все это замечательно, но если вы надеетесь добиться успеха в этом мире, вам придется понять, что иногда гораздо полезнее держать язык за зубами, чем высовываться с самоуверенностью деревенского нахала!»
«А, теперь я осознал свою ошибку! Могу ли я продолжать работу?»
«Ни в коем случае! То есть, сегодня выполняйте обязанности, как обычно. Перед тем, как уходить, аккуратно сложите бумаги в архив и выключите телефоны. Кроме того, если вам придется задержаться до вечера, проследите за тем, чтобы все поступления и затраты, в том числе сегодняшние, были учтены до последнего сольдо».
«Будет сделано. Я выплачу себе жалованье наличными, отведенными на мелкие расходы».
«Как вам угодно. Не забудьте оформить квитанцию, подтверждающую получение».
Мэйхака больше ничто не задерживало в конторе Лоркина, и он удалился. Задержавшись в тени сине-зеленого дендрона, он задумался над тем, как радикально изменилась его жизнь с тех пор, как он в последний раз проходил по главной улице Лури. Он представил себя таким, каким был тогда, и сравнил это представление с собой сегодняшним. Результаты сравнения нельзя было назвать радостными или воодушевляющими, но он заставил себя забыть о сомнениях и сожалениях. Для того, чтобы задача, поставленная им перед собой, могла быть эффективно выполнена, важно было сдерживать эмоции и не поддаваться вспышкам отчаяния. Три года, проведенные среди локлоров, научили его самодисциплине. Блуждая по степи Тангцанг, он не раз говорил себе, что, если он каким-то чудом выживет и вырвется из плена, он никогда больше не позволит себе падать духом и поддаваться мрачному настроению.
Мэйхак взглянул налево — туда, где улица кончалась у космического терминала, а потом направо — туда, где дорога, окаймленная причудливыми, слишком высокими дендронами, скрывалась в лесу. Здесь, в пределах видимости, находился весь городок Лури, прибежище нескольких тысяч скрытных обывателей, заговорщицки бормотавших друг с другом, встречаясь на улице, и осторожно ступавшими так, чтобы никто не слышал их шагов. Мэйхак направился в местное отделение Натурального банка. Прилавок кассиров тянулся вдоль одной стены просторного полутемного помещения с высоким потолком. Противоположная стена была обшита узкими планками пористой золотистой коры пустоствольных деревьев. У этой стены стояли стол и пустое кресло. Рядом со столом находилась дверь с вывеской:
В отсутствие секретаря Мэйхаку пришлось открыть эту дверь без приглашения. Он оказался в еще одном просторном помещении с высоким потолком; стены здесь были облицованы радующим глаз узорчатым зеленым деревом. Высокие окна выходили в сад; на полу лежал толстый ковер бутылочно-зеленого цвета. За обширным лакированным столом восседал Хубер Тван — приземистый, крепко сложенный человек с круглым краснеющим лицом, носом пуговкой и вызывающими усиками. Его волосы, буровато-ржавого оттенка, были артистически причесаны так, чтобы над ушами образовывалось нечто вроде надкрылий. Блестящий темно-коричневый костюм директора банка выглядел слишком роскошно в скромной и приглушенной атмосфере провинциального Лури; такое же впечатление производили его яркий шейный платок, расшитый цветочным орнаментом, и начищенные до блеска желтые башмаки с двухдюймовыми каблуками и заостренными носками. Увидев Майхака, директор слегка нахмурился, словно посетитель ввалился в святилище Твана, не соблюдая каких-то формальностей, и при этом не соответствовал представлению директора о респектабельном клиенте. Действительно, с точки зрения Хубера Твана, Мэйхак отличался многими нежелательными характеристиками.
