Арсений выяснил, что Туманов-младший был похищен еще до первых убийств, а убит примерно два дня назад, предположительно в день после убийства третьей жертвы — свидетельницы, и до убийства таксиста, то есть по факту сын начальника отдела уголовного розыска был убит четвертым, но пронумерован пятым. «А это значит, что у убийцы долгоиграющий план, он заранее знал, что мы обнаружим тело Александра только после его подсказки, и для красоты своей поганой игры он дал ему следующий номер за таксистом!» — размышлял в свободные минуты Виктор Демьянович.
Прорабатывались новые версии случившегося. Что, если целью убийцы был сын Егора Макаровича? Тогда возникал вопрос: в чем причина этой мести? Перерывались дела последних двухтрех лет, которыми занимался Туманов-старший, искались хоть какие-то намеки, детали, вызывались на допрос те, кто, по мнению следствия, мог иметь претензии к Егору Макаровичу, но пока теории оставались теориями, а версии — версиями.
В общем итоге значилось банальное «ничего». За все время расследования Миронов и его команда только и получали, что тычки да подзатыльники от убийцы, он смеялся им в лицо, а они дышали в далекие очертания его спины где-то на горизонте. Правда, Виктор Демьянович раскрыл-таки одну подсказку от убийцы. Она действительно была, и факт, связанный с ней, ранее вызывал сомнения следователя, но из-за обилия других версий и зацепок этот факт был утерян. МВД понял, почему убийца тогда, сразу после первых двух убийств, звонил именно в то отделение полиции. Это была подсказка. Дело в том, что убийство таксиста произошло в районе, который числился за этим отделением, то есть это был простой намек от убийцы о месте следующего преступления. Правоохранительные органы могли предотвратить эту смерть, но не заметили того, что было у них под носом. С открытием этого неоспоримого факта для Миронова по-другому заиграли и строчки письма, которое он нашел под дворником машины в день убийства свидетельницы. Осознание своего бессилия лишь увеличилось, а раскрытие подсказки постфактум не имело уже никакого значения. Однако, если есть одна подсказка, значит, есть и другая.
«Убийство сына Егора Макаровича он спланировал с самого начала, — думал Миронов. — Это абсолютно ясно. Но для чего? Это еще один извращенный ход эстетствующего безумца или новое послание? Черт подери, сколько вопросов и не видно ни одного ответа! Конечная ли цель — Туманов-младший? Он тогда не стал бы писать, что продолжит убивать. Насколько хорошо у этого маньяка продуман каждый дальнейший ход? Или он начнет действовать хаотично? Он посредством видеопослания сказал, что это плата за что-то, но за что? Убийца мстит? Или это один из тех случаев маниакально-депрессивного психоза и паранойи у человека, решившегося на убийства?»
У Миронова было интуитивное чувство, что и он сам здесь не последний человек. Понятное дело, он пытается раскрыть убийства, но Виктору Демьяновичу казалось, что не он выбрал дело, а дело выбрало его, а точнее говоря, его выбрал сам убийца! Но зачем? Что он хочет этим сказать? Эта догадка могла быть ошибочной, но МВД доверял своей интуиции.
На следующий день пришел журналист — Андрей К., чтобы узнать подробности убийства сына начальника уголовного розыска. Несмотря на данные друг другу обещания, ни МВД, ни Андрей К. ничем помочь друг другу не могли. Миронов отвечал на вопросы уклончиво, журналист злился, хотя виду и не подавал, но и сам он ничем следствию помочь не мог. Разошлись неудовлетворенные и обозленные.
Через пару часов Виктор Демьянович услышал какой-то гул голосов с улицы, но не придал ему никакого значения — был поглощен работой и размышлениями. Через четверть часа к нему в кабинет вошли два оперативника — Александр и Сергей, они были несколько встревожены или, скорее, смущены. Оба позвали Миронова на улицу, где он и обнаружил источник гула, который услышал четверть часа назад.
Возле здания уголовного розыска собралось порядка сотни человек с плакатами. Это был митинг. На баннерах красовались обидные лозунги: «Когда полиция начнет выполнять свой долг?!», «Даешь народный суд!», «Убийцам не место среди нас!», «Мы требуем результата!». Эти же лозунги выкрикивали сами митингующие, добавляя еще что-то от себя.
Миронов устало посмотрел на этот тихий беспредел, буркнул себе под нос: «Хорошо, что мы не в столице! Их бы там быстро упаковали и оформили!» — добавил оперативникам:
— Разберитесь с этими… революционерами! Только мирно, — и шагнул обратно в здание.
Александр и Сергей только и успели крикнуть: «А мы-то здесь при чем?!»
Когда следующим утром Миронов подошел к уголовному розыску, ему стоило бы удивиться еще на входе, поскольку никто не курил и было абсолютно тихо. Внутри же царила упорядоченная суматоха. Народу было больше обычного, видимо, кто-то вызвал тех, у кого был выходной. Но Виктор Демьянович не давал никаких распоряжений. К тому же по этажам ходили еще и незнакомые люди — всего несколько человек, но это было непривычно и странно. Все были заняты своим делом и куда-то торопились.
