В следующий момент Сеня оказался под ближайшим фонарем и еще раз бросил взгляд на МВД и Туманова — они так и стояли неподвижно среди могил. А отрывистый инфернальный и пугающий звук между тем приближался и не сулил ничего хорошего. Через мгновение погас фонарь. Темнота пугала и, казалось, засасывала. «Спасти может только свет!» — подумал Арсений и побежал в сторону горящего фонаря. Каждый шаг давался тяжело, с неистовым усилием, будто к ногам привязали жгут или пару гирь. На преодоление крошечного расстояния до следующего фонаря ушла целая вечность, и, когда Сеня оказался под ним, тот тоже погас. Звук воя или какого-то дьявольского смеха врезался в уши и мозг, он капал раскаленным воском на самые чувствительные участки кожи. Взяв себя в руки и собрав в кулак всю свою решимость, Арсений двинулся к следующему фонарю. Ему казалось, что он бежит во весь опор, но до фонаря оставалось еще по меньшей мере метров двадцать, а звук приближался с удвоенной скоростью. Тот, кто являлся источником этого воя-смеха, был быстрее и нагонял Арсения — еще чуть-чуть, и схватит. «Нельзя смотреть назад! Нельзя!» — шептал себе Сеня и прилагал все свои усилия, чтобы успеть оказаться в небольшом освещенном круге. Неизвестно, кто диктовал правила этой извращенной игры, но Романов почему-то знал, что в свете безопаснее. Последний рывок, и вот он оказался у фонаря. Здесь безопасно. Надо перевести дух. За пределами светового пятна не видно было ничего, только тьма. Вдруг из нее в свет вышел человек, он полностью состоял из тени, на нем был плащ и шляпа. Не было видно никаких других деталей его фигуры или лица. Все было черное как ночь и сливалось с темнотой за пределами света. Этот человек был похож на тень, только объемную. Не говоря ни слова, этот незнакомец, как бы желая представиться, снял шляпу и поднял лицо к свету. Вместо лица белая маска. Сеня его сразу узнал. Это был убийца. Держа шляпу в одной руке, незнакомец щелкнул пальцами другой, и из темноты вышли еще шесть таких же фигур, состоящих из тьмы. Маска управляла этими тенями, как послушными солдатами. Щелкнув второй раз, убийца шагнул во тьму, а его помощники начали наступать, схватили Арсения и потащили. Фонарь погас. Романов неистово сопротивлялся. Он не знал, откуда у него появились силы, он в бешенстве расталкивал эти теперь уже невидимые в кромешной тьме тени, но и они не сдавались. Борьба продолжалась долго, как будто несколько долгих часов, так казалось Арсению, и наконец ему удалось вырваться. Когда это случилось, фонари зажглись сами собой, но свет их, пришедший на смену тьме, был в сотни или даже тысячи раз ярче. Когда глаза привыкли к нему и начали различать хоть что-то, Арсений увидел, что сидит на металлическом столе и смотрит сверху вниз на свою рану как бы со стороны. Вокруг были врачи. Они схватили его, толкнули на стол, и он ударился затылком о его край. Дикая боль разлилась по всему телу. Ощущение было такое, что кто-то с невероятной силой схватил Арсения за голову холодными руками и пытается раздавить ее, как орех, ежесекундно наращивая усилие. Боль достигла того состояния, когда Сеня смог ее увидеть. Она представляла собой распространяющиеся мигающие геометрические фигуры в белом и черном пространстве, как картины абстракционистов и конструктивистов. Когда Романов увидел все это, а боль полностью заполонила тело и он уже сам весь стал болью, наступила тьма, в которой был слышен только протяжный писк медицинского оборудования.
Дальше была темнота. Долго. Когда он открыл глаза, его ослепили безжалостный свет люминесцентных больничных ламп и улыбка Виктора Демьяновича.
— По-видимому, я в больнице, — хриплым и тихим голосом сказал Арсений.
— Да. Как спалось, хулиган? — спросил МВД, не скрывая своей радости от того, что Романов живой.
— Так, будто меня ножом ударили, — пытаясь слегка приподняться на кровати, съязвил Сеня.
— Не шевелись, — остановил его Миронов, — а то швы разойдутся. Тебе еще нужно от наркоза отойти.
— Сколько я спал?
— Недолго. Операция кончилась часа два назад.
— И каковы прогнозы? — спросил Арсений, приподнимая больничное облачение и пытаясь рассмотреть место раны и повязку.
— Как ни странно, все прекрасно. Удар пришелся в бок. Врач сказал, что никаких жизненно важных органов задето не было. А благодаря тому, что он не стал вытаскивать нож, кровотечение было минимальным. Так что считай, просто царапина. Через день-два тебя уже выпишут.
— Я же вам указывал на того человека, что следил за нами! Почему вы не пошли вместе со мной? — после некоторого молчания тихо сказал Арсений.
