Выпив наспех полчашки, Владимир надел неглаженую клетчатую рубашку, пальто и некогда начищенные до лоска кожаные ботинки, взял ключи от машины, нестареющей немецкой лошадки, и вышел из квартиры, которая располагалась на первом этаже дома так называемого «старого фонда». В подъезде пахло кошками. В этом были виноваты соседи — старушки и старики, которые, будучи уже давно предоставленными самим себе, заводили домашних питомцев, ухаживали за теми, которых им оставили или попросту подбросили съехавшие в новые квартиры дети, и подбирали на улице бездомных. Природная брезгливость каждый день заставляла преодолевать считаные метры лестничного пролета до входной двери в спешке, дабы избежать отвратительных запахов и рвотных позывов. Сделать с этим, к сожалению, Владимир ничего не мог: квартира досталась ему от покойного деда, и это был единственный способ жить отдельно от родителей. Не ссориться же из-за кошек и собак с глухими старухами — таково было мнение нового жителя первого этажа.
Выйдя из-под козырька дома, редактор одной из главных газет города направился к своему автомобилю. Открыв водительскую дверь, он швырнул кожаный портфель с бумагами на переднее пассажирское сиденье, а сам удобно устроился на месте водителя и завел машину. В это мгновение его сердце словно бы пронзило током — Владимир почувствовал, как его горла касается что-то холодное и крайне острое, и сразу же понял, что это клинок ножа. Бросив взгляд в сторону зеркала заднего вида, он увидел белую маску под черным капюшоном, которая выглядывала из-за его правого плеча, и руку, которая держала нож у одной из самых больших артерий человеческого тела — его тела.
Незнакомец левой рукой поднес ко рту какой-то приборчик и заговорил. Это был хриплый, низкий измененный голос — голос робота.
— Сиди смирно, и чтоб ни звука. Одного моего движения достаточно, чтобы ты умер от воздушной эмболии за семь секунд. Но ты мне не нужен.
Он сделал небольшую паузу, как будто наслаждаясь моментом, и продолжил:
— Мне нужен Миронов. У тебя точно нарыто что-то на него. Один раз он к тебе приходил — я знаю. Отвечай. — И он легким тычком лезвия в область шеи поторопил редактора с ответом.
Владимир пытался контролировать себя, но страх застилал глаза. Дышать становилось тяжело от беспорядочного и нервического сокращения мышц. Каждый вдох и выдох давались в три-четыре приема, урывками, и казалось, что парень сейчас заплачет. Собрав силы, подгоняемый незнакомцем, он начал, слегка заикаясь и взвешивая каждое слово:
— Я… У меня есть диктофонная запись разговора с ним, там ничего особенного.
— Но зачем-то же ты ее сделал? — перебил его человек в белой маске.
— Я просто хотел обезопасить себя…
— Неужели? — усилил нажим на шею незнакомец.
— Да я просто играл в крутого журналиста, — пролепетал Владимир. — Хотел почувствовать, что это такое. Да, я главный редактор этой паршивой газетенки. Многие мечтают о такой карьере, но я хочу большего. Этот мерзкий серый город, эта газета — все это мелко. Мы пытаемся равняться на столичные журналы, пытаемся освещать какие-то новые события, но на деле пишем о том, что и где сделал губернатор, какой урожай собрали в области, что идет в кино. И сами к этому никакого отношения не имеем. Все здесь играют во что-то. Это суррогат настоящей жизни. И мне хотелось поиграть. А тут эти убийства! Это шанс! Словно бы я мог нарыть что-то особенное! Хотя стойте! Он… следователь то есть, приносил с собой письмо, письмо от убийцы и приказал о нем нигде не упоминать! Я помню…
Далее было недолгое молчание, которое показалось Владимиру целой вечностью.
— Мне нужен любой компромат на Миронова. Говорят, он дела за деньги прикрывает. Напечатай это в своей газете на первой полосе, сделай так, чтобы вышел скандал, иначе хоронить тебя будут по частям в закрытом гробу. Даю тебе два дня. Послезавтра должен выйти номер. Повторяю, послезавтра — не раньше и не позже.
Не торопись и десять раз подумай, прежде чем идти в полицию. Я могу ждать долго, а вот сколько ты протянешь — это вопрос риторический, — произнес электрический голос.
Раздался звук открывающейся двери, и холод лезвия перестал сковывать шею редактора. Владимир еще несколько секунд оставался неподвижен, а потом резко схватился за шею и нервически стал проверять, цела ли она, после чего вышел из машины, дрожащими руками достал сигарету из пачки и закурил.
Утром стали известны результаты экспертизы группы крови, и теперь Александр и Сергей занимались тем, что искали какие-либо совпадения в базе данных и среди похожих дел последних лет. Миронов же «терял время» — он сидел в своем кабинете и витал где-то в других измерениях. Бессонница и нервное напряжение последних дней довели его до эмоционального истощения, поэтому он часто, сам того не сознавая, с отсутствующим видом сидел, уставившись в пустоту перед собой.
Резкий стук в дверь вернул его на землю. Дверь распахнулась, и в кабинет вошла Мария своим деловым и грациозным шагом.
— Витя, зайду?
— Ты уже зашла, — по-доброму произнес Виктор Демьянович.
