— Нет, — продолжил Арсений, — я просто оказался в ненужное время и в ненужном месте, понимаете? Он рисковал, когда пришел на кладбище, но он был уверен в том, что все пройдет, как надо. Я его заметил, преследовал, а он просто отбросил меня в сторону, как щенка. Он не собирался меня убивать! Он намеренно оставил нож в ране, чтобы избежать кровотечения, и он знал, куда бить. Из всего этого я заключаю, что он врач или хотя бы когда-то заканчивал курсы. Но, скорее всего, врач, такой аккуратный и точный удар. У него не было времени целиться. Он сделал один верный надрез, если можно так выразиться. Тогда вопрос: почему он убил ту свидетельницу? Ведь, судя по всему, она не входила в его планы, так же как и я. Но во-первых, откуда нам знать? А во-вторых, я думаю, тут дело было в том, что он совершил первые в своей жизни убийства. Это непростой шаг даже для абсолютных психов. А тут свидетель, который может разрушить планы. Более того, она видела машину, могла еще что-то заметить. Я же не видел ничего, а значит, не представлял опасности.
Повисло небольшое молчание. Миронов переваривал все вышесказанное.
Арсений добавил:
— Кроме глаз… глаза я видел и запомню надолго.
— Значит, — начал Миронов после долгого молчания, — то, чем мы занимались сегодня полдня — проверяли больницы, — абсолютно бесполезно. Он либо сам залатает ранение, либо у него есть сообщники в какой-нибудь больнице. Зато мы можем искать среди врачей. Это уже что-то.
МВД тяжело вздохнул и уставился в пол.
— Мне кажется, вы придаете слишком большое значение всему происходящему, — произнес Арсений.
— Мои друзья в опасности. Я не могу относиться к этому как к прогулке по тенистым аллеям парка. Да, я снискал славу одного из лучших следователей города, но, черт побери, с моего первого дня на службе здесь не происходило ничего подобного. Этот маньяк не похож ни на одного преступника, с которыми мне доводилось встречаться.
— Ну а что, если вы его не поймаете?
— Он продолжит убивать. А я со временем перестану себя уважать.
— Рано или поздно все тайное становится явным.
— Это верно. Только это «рано или поздно» продается по цене нескольких человеческих жизней. А мы давно все сроки упустили.
Уже вечерело, когда журналист Андрей К. вернулся в редакцию. Там на одном из кожаных диванов при входе его ждал редактор. При появлении журналиста он разволновался, промямлил что-то невнятное и повел Андрея к себе в кабинет, где дал прослушать диктофонную запись и рассказал о письме убийцы, которое ему давал читать следователь уголовного розыска Миронов.
— Я несколько недопонимаю, зачем вы мне все это рассказали? — произнес журналист.
— Ты хочешь сделать хоть что-нибудь стоящее? — возбужденно произнес редактор. — Я долго думал. Мы возимся в грязи, выпускаем статьи о местечковых событиях. Все это щенячьи радости. Чтобы куда-то пробиться, надо действовать решительно. Немного поразмыслив, я решил, что надо быть ближе к народу и вывести правоохранительные органы на чистую воду. Понимаешь, о чем я?
— Понимаю, — глухо отозвался Андрей. — Мне тоже не очень нравится этот Миронов, однако не вижу ничего предосудительного в том, что услышал на записи.
— Есть такое понятие «следственная тайна», которое было нарушено. Более того, у меня есть доказательства, что Миронов и вся эта шайка закрывают дела за деньги.
— Допустим, но от меня вам что нужно?
— Разгромная статья. О Миронове и органах внутренних дел. Если все правильно сделаем, то окажемся на Олимпе. Кто не рискует, как говорится…
— Хорошо, — ответил журналист после короткого раздумья. — Я напишу статью, но у меня есть несколько условий. Первое — статья будет подписана не моим именем. Второе — вы отдаете мне всю первую полосу, впредь я буду писать только для нее. И третье — повышаете мне зарплату втрое.
— Да. Хорошо, — тихо произнес редактор. — Срок до завтрашнего вечера.
— Сделаю, — отчеканил журналист и покинул кабинет.
Когда редактор остался один, он упал в свое кресло и отрешенно прошептал себе под нос:
— Ну вот и все. Это конец. Конец.
