— Я на озере! Там, где парк, в котором мы с тобой гуляли.
— Никуда не уходи и не разговаривай ни с кем. Я скоро буду. Хочешь, могу с тобой говорить, пока еду, чтобы тебе было спокойнее.
— Пап, я уже не маленькая, — вжился в роль незнакомец. — Просто приезжай. Один, пожалуйста.
Затем человек в маске бросил телефон на пассажирское сиденье, спрятал прибор для изменения голоса в карман и, отъехав от обочины, направил автомобиль в сторону парка.
С раннего утра, вопреки отстранению, как будто назло всему миру, Миронов продолжал работу и поиски — обходил адреса гостей студии в тот злосчастный день прямого эфира. Он задавал пространные вопросы, порой не относящиеся к делу, интересовался причинами, побудившими того или иного человека пойти на эту передачу, пытался наблюдать за реакциями собеседников и прочим. Виктор Демьянович чувствовал себя так, словно его заставляли воду в ступе толочь. Что он пытался найти? Да, убийца был в студии в тот день, но он мог и не светиться на камеры, он мог быть среди монтировщиков, среди организаторов, помощников. Такое количество людей и их действия отследить просто невозможно. В конце концов, он мог просто по поддельному пропуску пройти на территорию и никак себя не выдать. Просто человек в здании, и все. Кому какое дело, что он тут околачивается? Многие мысли в тот день не давали покоя МВД, но одна в особенности — это причастность Лисицына к утечкам. Насколько резко и подозрительно появился в городе этот эксперт-криминалист, его бывший сокурсник, пришел сразу на место преступления в день первых убийств, спустя столько времени вернулся в город, всегда был рядом, в курсе событий, связанных с убийствами. «Это как минимум тянет на увольнение, как максимум на арест по подозрению в убийствах! Надо его прокачать!» — подумал Миронов. После вчерашних ночных бдений и посиделок голова, конечно же, раскалывалась, но погода помогала: было прохладно и сыро, в воздухе стояла какая-то взвесь, накрапывал мелкий дождь. В другой день такая погода портила бы настроение, но сегодня в воздухе было что-то осеннее, свежее и бодрящее.
Арсений шел на перевязку. Его молодой организм проще справлялся с похмельем, однако все выпитое не шло на пользу выздоровлению, поэтому Сеня готовился выслушивать порицания от врача. Ими все и ограничилось. Перевязка прошла хорошо. Однако то, что он увидел, возвращаясь из больницы, добавило новых красок в это пасмурное и болезненное утро. Увиденное заставило его потянуться в карман за телефоном и набрать номер Миронова.
— Алло, Виктор Демьянович! — медленно и удивленно протянул он. — Я только что проходил мимо нашего театра драмы, и знаете, кого увидел на афише?
— Это шутка, Сеня? — разозлился Миронов. — Какой театр? Кого ты там увидел?
— Туманова-младшего… того фальшивого, который к нам приходил.
МВД завис от изумления.
— Я спрошу еще раз, Сеня: это не шутка?
— Нет же, говорю вам, я сейчас стою на улице возле афиш и смотрю прямо в глаза нашего псевдо-Туманова-младшего.
— Стой там! — приказал Миронов. — Скоро буду.
На афише действительно был изображен человек, который выдавал себя за Туманова-младшего, с одной лишь поправкой: Туманов-младший был гладко выбрит и аккуратно причесан, этот же человек был подстрижен под ноль и имел некоторую растительность на лице. Пока Миронов мчался на машине, Арсений успел изучить лицо лже-Туманова, в сотый раз убедиться, что это точно он, а заодно и выучить весь репертуар театра на предстоящий месяц. В спектакле, который значился на афише с изображением подставного Туманова-младшего, играли шесть актеров, и один из них был тот самый человек, который выдавал себя за сына начальника отделения. Уголовный розыск прошерстил столько архивов, записей и дел, а тут как на блюдечке и фотография, и имя с фамилией, и место работы. Но красноречивее всего говорило название спектакля, оно было написано красивым, вычурным шрифтом, присущим многим провинциальным афишам. «Партнеры по преступлению».
Миронов долго смотрел на изображение, пристально и кропотливо изучая его, после чего почернел как туча, насупил брови, а желваки заходили из стороны в сторону. Казалось, МВД, как цепной пес, готов сию же минуту сорваться с места и разорвать добычу на мелкие кусочки.
Вдвоем напарники проследовали внутрь здания театра через служебный вход. Миронов предъявил охраннику удостоверение работника органов внутренних дел, и тот проводил их в кабинет художественного руководителя театра. Обилие вычурности и роскоши мгновенно бросилось в глаза: позолота просто жгла сетчатку, а размеры стола не поддавались разумному объяснению.
— Как вас зовут? — словно бы не обращая внимания на это благолепие, спросил Миронов.
— Марк Ефимович… присаживайтесь, — произнес худрук и указал на два резных стула века эдак восемнадцатого у края стола, сам же он сел на другом конце в свое кресло. — Что вас интересует?
— Как зовут актера, который изображен на афише спектакля «Партнеры по преступлению» — она висит у вас на стенде? — отчеканил Миронов.
— Это Сережа Горелин, хороший парень, талантливый артист.
