— Это чушь, — повторил актер и продолжил: — Ко мне через Интернет обратился человек. Он представился кастинг-директором нового шоу розыгрышей на интернет-канале и сказал, что им нужны актеры. Я записывал видеопробы, после чего, как он объяснил, меня утвердили. Оплату обещали хорошую, и часть денег он даже переслал, так что у меня не было поводов сомневаться. Все было как настоящее. Актеры в этом городе не избалованы кастингами, а тут такое предложение — я, конечно, купился, — говорил Горелин, даже в этот момент воображая себя на сцене.
Актерам и в жизни свойственно играть, проверять, накидывать новые обстоятельства, представлять даже в самые непростые моменты жизни, что тебя снимает камера или свет прожектора-пушки сейчас направлен только на тебя и ты играешь свой самый гениальный монолог в жизни. И вот-вот пойдут титры или поклоны, а может даже, номинируют на премию. Играть всегда и везде, забывать, какой ты на самом деле в жизни, наблюдать за собой, думать о том, где ты хорош, а где плох, рефлексировать — все это часть актерской жизни. В принципе, всем людям свойственна некоторая игра в жизнь, но они этого не осознают, актер же осознает свою природу и тщеславно ею восторгается втайне ото всех.
— Мне прислали легенду, полную инструкцию, весь необходимый костюм, реквизит и грим, — продолжил он. — В мои обязанности входило по инструкции оставаться неузнанным и внедриться в отделение уголовного розыска с целью последующего розыгрыша, что я и сделал.
Я придумал себе персонажа, своего героя, я все досконально проработал — в общем, сделал свою домашнюю актерскую работу. Я знал, что играю роль сына вашего начальника, поэтому старался не попадаться ему на глаза. У меня было много вопросов, но я не знал, к чему идет весь этот спектакль. Когда я уже оказался внутри вашего расследования, общение изменилось: человек, который представился кастинг-директором, теперь диктовал другие условия.
— А вы почему продолжали молчать? — перебил Миронов.
— Меня шантажировали.
— Чем?
— Этот человек сказал, что, если я не сделаю то, что он просит, в театр отправят информацию о моей судимости. Я схлопотал срок по малолетке — сейфы взламывал. Отделался условкой, но это в прошлом. А если в театре узнают, то сами понимаете… К тому же он пригрозил, что позвонит в уголовный розыск и скажет, что я самозванец. А это уже преступление. В какой-то момент я начал понимать, что этот аноним и убийства связаны, — это еще больше меня напугало. А какие у меня еще были варианты? Я сделал то, что он просил, и сбежал!
— Что он просил сделать? — У Миронова глаз горел, он пока не понимал, к чему ведет этот парень, но подозревал, что расследование получило новый импульс и ценного свидетеля.
— А вы еще не знаете? — удивился парень. — Пришлось вспомнить былые навыки. Я вскрыл ваш сейф и отсканировал одну папку с бумагами.
Лицо Виктора Демьяновича вытянулось и стало бледно-землистого цвета, словно он услышал что-то абсолютно невероятное, а увидел что-то еще более шокирующее. Миронов изменился до неузнаваемости. Он, казалось, на несколько секунд потерял связь с внешним миром и выглядел так, будто решал в уме сложную задачу. Затем, как в бреду, промолвил:
— И где теперь эти ксерокопии?
— Я оставил их в конверте там, где он попросил, — откликнулся Горелин. — Думаю, сейчас бумаги у него.
— Сеня, следи за ним до приезда наряда, — бросил МВД.
— А вы? — удивленно спросил Романов.
Миронов повернулся и посмотрел на Арсения каким-то отсутствующим взглядом.
— Его следующая цель — губернатор, — сказал он и быстрым шагом, почти бегом, направился по коридору к служебному выходу.
В редакцию «Городского вестника» пришел курьер и вручил девушке-администратору внушительного размера конверт, больше похожий на папку с огромным количеством бумаг. После всех стандартных процедур посыльный покинул последний этаж фабрики, а конверт мигом оказался на столе главного редактора. На конверте размашистым почерком было написано «7:0».
