– Видите, это совсем не похоже на темницу, – говорил Поварин с любезной улыбкой, – надеюсь, вам будет в скромном приюте моем не очень плохо. Жаль, что вы не взяли с собой книг, – это не противоречило условию. Денщик мой принесет вам обед. Вот здесь карты – от скуки можете разложить пасьянс, а лучше бы всего соснули; мешать вам никто не будет, так как я должен отлучиться.
Он вежливо откланялся и вышел.
Горькой обидой и неясным страхом защемило сердце Неводова, когда услышал он, как прозвенел замок запираемой двери.
Поварин отдал денщику приказ принести днем обед заключенному в комнате поручику, к вечеру приготовить закуску, вина и фруктов и позволил вечером идти со двора. Смышленый денщик сразу понял, что придется ему на эту ночь переселиться к куме – просвирне у Покрова.
Затем князь Матвей торопливо оделся и вышел из дому. Товарищи и знакомые вспоминали потом, что видели князя, кто у Френделя, кто едущим по Морской, но в точности неизвестно, как провел этот день князь Матвей. Рассказывают, что имел он вид человека, торопящегося по важным делам, пьян не был и ни с кем, против обыкновения, ссор не заводил.
Во время второго антракта все завсегдатаи театральные отметили князя Поварина в третьем ряду кресел.
Заметила его и княгиня Анна Семеновна и тотчас же приказала своей приживалке и наперснице Варваре Максимовне ни за что не прозевать князя Матвея, когда тот выйдет в корридор, где толкались все модники и франтихи.
Варвара Максимовна ловко перехватила Поварина при самом выходе его из зала.
– Княгиня просила по неотложной важности делу зайти к ней в ложу, – заговорила Варвара Максимовна, крепко держа князя за рукав, как бы желая удержать его силой, если он вздумает вырываться, но, к удивлению ее, Поварин не возразил ни слова и покорно пошел за своей похитительницей.
Очаровательной улыбкой встретила княгиня Анна Семеновна входящего в ложу племянника. Варвара Максимовна поспешила скрыться.
Сидя у самого барьера, открытые всей зале, с лицами весело-непринужденными, разговаривали княгиня и Поварин. Никто бы по выражению их лиц не догадался о содержании беседы.
– Итак, – говорила княгиня, кокетливо ударяя веером по рукаву Поварина, – итак, вы сегодня поедете со мной. Князя Евтихия нет дома, вы развлечете меня.
– Итак, княгиня, – отвечал ей в тон Поварин, улыбаясь, – ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, никогда в жизни я не поеду к вам.
– Хорошо! – только совсем легким румянцем выдавая волнение, говорила княгиня. – В таком случае завтра же наш добрый друг Карапет исполнит то, что ему приказано.
– Вы забываете, – вставая, высокомерно сказал князь Матвей, – что если вы меня можете погубить, то и я со своей стороны…
– Ужели, – с громким смехом перебила его княгиня, – кто-нибудь обратит внимание на клевету человека столь подлого, что осмеливается порочить честь женщины, всеми уважаемой.
Поклонившись, князь пошел к выходу. Не выдержав, Анна Семеновна быстро встала и, задержав его в глубине ложи, прошептала:
– Пожалей, меня пожалей! Я так люблю тебя. Обдумай все последствия; легко ли мне губить тебя, но уступить… нет, нет!
В это время оркестр заиграл, и в дверь заглянула Варвара Максимовна.
– Жду тебя после окончания, – успела еще тихо промолвить княгиня.
Ничего не ответив, только пожав плечами, Поварин вышел из ложи.
Может быть, в ту минуту он и сам еще не знал, как поступит. Но начавшийся акт окончательно решил судьбу Поварина.
Когда в толпе других воспитанниц выпорхнула на сцену Лизанька, в голубеньком из тонкого вуаля платьице, будто туман застлал глаза князя.
Едва досидев до конца акта, быстро выбежал он из театра, сел в ожидавшую его за углом наемную карету с зелеными занавесками и, объехав вокруг театра, велел ожидать у заднего подъезда.
Отогнув уголок занавески, зорко следил Поварин за всеми проходящими под ярким фонарем, висящим над подъездом.
Лизанька выбежала из подъезда, накинув на тоненькое платьице, в котором только что танцевала, беленький платочек.
– Подавай! – крикнул кучеру Поварин не своим голосом и распахнул дверцу. Лизанька, как мотылек, не касаясь подножки, впорхнула в карету.
– Это вы, Яшенька? – зашептала она в темноте и, вдруг узнав не того, кого ждала, испуганное сделала движение назад.
– Не пугайтесь! – едва сдерживая волнение, шептал князь Матвей, хватая ее за руку. – Не пугайтесь. Я друг Якова Степановича. Ужели вы не признали меня? Тот самый, что спас вам котеночка.
Лизанька, вся дрожа от страха, едва вымолвила:
– А он? С ним ничего не приключилось?
– Вы узнаете все. Некоторые обстоятельства не позволили Якову Степановичу самому приехать за вами, и он послал меня как верного и преданного друга своего и, надеюсь, в будущем и вашего.
Взяв холодную, трепетную ручку Лизанькину, он прижал ее к своим губам и так долго не мог оторваться в жадном поцелуе, что Лизанька опять испугалась и зашептала:
– Пустите, пустите! Мне страшно… Ах, зачем Яков Степанович!..
Но князь совладал с собой и, откинувшись глубоко в угол, начал веселой болтовней успокаивать девушку. Карета, наконец, остановилась.
