Она отвела взгляд от кольца и взглянула на Мэтью.
— Тебе нравится? Я подумал, что камень, если в нем будет больше, чем три карата, будет мешать твоей работе.
Она рассмеялась, сначала потихоньку. Потом громче.
— Меня переполняет радость. Я взорвусь, если не выпущу наружу хоть часть!
Мэтью взял ее руку, отметив, как она дрожит, и надел кольцо ей на палец.
— Книжница, ты выйдешь за меня замуж?
— Да. — Теодосия глубоко вздохнула. Улыбка дрожала на ее губах, когда она смотрела на собственную руку, разведя пальцы. Кольцо сверкало, рассыпаясь мириадами огней. — Оно великолепно, хотя я была бы счастлива и галечнику с нашей подъездной аллее, если бы он означал, что мы дали друг другу обет любви.
— У меня нет сомнений, но я хотел преподнести тебе нечто такое, что ты могла бы носить при себе и вспоминать меня.
Теодосия снова рассмеялась, на этот раз тише.
— Мне не нужно кольцо или еще что-то, чтобы помнить, как сильно я тебя люблю, — прошептала она.
— Конечно, нет. Я не то имел в виду. — Он приподнял ее подбородок, едва не касаясь губами ее губ. — Алмаз — это символ твоей души, Теодосия. Он такой же прочный, сверкающий и редкий.
Она промолчала, едва сдерживая слезы. Словно по наитию, часы на каминной полке ожили, возвещая о наступлении полуночи.
— Веселого Рождества, любовь моя.
А потом, потому что ждать он больше не мог, Мэтью исполнил желание своего сердца и скрепил клятву любви долгим, страстным поцелуем.
Оглушительный гром аплодисментов заполнил лекционный зал «Общества интеллектуального развития», и Мэтью, стоя рядом с лордом Тэлботом, сиял от гордости и рассматривал воодушевленную публику. Доклад Теодосии прошел гладко, на все вопросы она отвечала разумно и со здравой долей юмора. Сердечный прием, которого она удостоилась как первая женщина-докладчик на кафедре «Общества», был лучшим доказательством того, что игра стоила свеч.
— Смело скажу, что моя внучка — редкая умница. — Тэлбот обернулся к Мэтью с выражением величайшей гордости на лице. — Как умело, с присущей ей точностью в деталях, успокоила она тех недоверчивых из публики насчет той подозрительной статьи про выделение дефлогистированного воздуха!
— И правда, статья подозрительная. — Мэтью не сдержал улыбки. Похоже, лорд Рэннингз, после того как взял на себя роль председателя «Общества», потерял всякий интерес к дальнейшим расследованиям. Искренняя поддержка Мэтью помогла Рэннингзу в его давних чаяниях и напомнила о том времени, когда он сам жаждал занять этот пост. Разумеется, это было задолго до того, как он отправился в Оксфордшир и сделал свое главное открытие — Теодосию.
— Предлагаю отпраздновать, — добавил Тэлбот.
— Блестящая мысль. — Мэтью бросил взгляд на Теодосию, идущую к ним. Дорогу ей то и дело преграждали взволнованные члены общества, которые рассыпались в похвалах ее выступлению и жаждали ей представиться.
— Я слышал, что ресторан гостиницы «Майварт» предлагает гостям самые изысканные блюда, — продолжал Тэлбот, который тоже не сводил глаз с Теодосии.
— Значит, «Майварт». — Мэтью кивнул. Он уже привык начинать старую тему разговора как новую. Вспоминать прошедшие события графу иногда бывало трудно. Однако путешествовать и жить полной жизнью им всем стало проще. Теодосия наняла новых слуг в помощь, скромных и порядочных людей, которые были рады услужить и умели держать язык за зубами. И главное, это были люди, преданные своим хозяевам.
Наконец Теодосии удалось подойти к своим.
— Кажется, все прошло неплохо.
Она, казалось, гордилась собой — и имела на то право. Прекрасные серые глаза смотрели в глаза Мэтью. Черт его забери, если он не самый счастливый человек во все Англии! Его молодая жена была не только красавицей во всех отношениях, но и женщиной выдающегося ума.
— Более чем, — согласился он и протянул руку. Ее ладонь уютно устроилась на сгибе его локтя. — Сегодня твой дедушка желает отобедать где-нибудь, а не возвращаться в дом на Кливленд-роу.
— Правда? — Она сморщила носик, следуя вместе с ним к выходу из зала. — Весь день я мечтала только о том, чтобы провести тихий вечер дома.
— Но, может быть, мы найдем компромисс?
— Каким образом? — Теодосия не скрывала, что расстроилась. Но Мэтью не хотелось портить вечер, кроме того, у него возник план.
Они вышли из здания и спустились по ступенькам к карете, которая ожидала их у тротуара. Отойдя в сторону, они ждали, пока дедушка первым сядет в карету. Затем Мэтью взял руку жены, чтобы помочь ей встать на подножку.
— Праздничный обед со всеми, а затем… — Подмигнув, он привлек ее к себе. — А позже, дома, сладкое блюдо. Наедине.
— В таком случае, я умираю с голоду. Скорее поедем в «Майварт»!
Ее лицо мило порозовело, хотя в глазах блеснули лукавые огоньки. Мэтью забрался в карету вслед за Теодосией и устроился на мягких подушках. Стук в потолок кареты набалдашником трости — и они покатили по улицам Лондона.
— Не могу представить себе лучшего завершения сегодняшнего дня, — шепнула Теодосия ему на ухо, опуская голову на плечо мужа.
