С тяжелым вздохом Уиттингем сунул здоровую ногу в правый сапог.
— Вы же знаете, что болтают, — невозмутимо продолжал Коггз.
— Не заняться ли тебе своим делом?
— Нет. — В голосе Коггза уже звучало некоторое раздражение. — Кухня — это сердце дома, а сплетни слуг заставляют его биться сильнее.
— Ясно. Я как-то не думал. — Камердинер был заядлым сплетником. Зато с Теодосией ему оказалось чудо как интересно. Мэтью был заинтригован и немало увлечен девушкой, не пытаясь, впрочем, проанализировать свои чувства — может быть, причина интереса к ней гораздо глубже?
— Как вам будет угодно. — Ответ Коггза донесся сквозь шерстяную ткань строгого сюртука, висящего на крючке, — камердинер старательно собирал с него крошечные волоконца корпии. — Не успеем мы вернуться в Лондон, как Киркмен сделает предложение в третий раз. С подобной преданностью к наукам мы, надо полагать, тронемся в путь, едва наладится погода и дороги сделаются пригодными для проезда.
— Кто такой этот Киркмен? Лакей-воздыхатель твоей горничной? — Мэтью с силой втолкнул ногу в левый сапог и встал, проворчав что-то себе под нос. Сделал несколько шагов, радуясь комфорту, пусть и временному.
— Не совсем.
Коггз подал хозяину идеально отглаженную белую льняную рубашку, и он натянул ее через голову.
— Счастливой невестой будет леди Лейтон.
Новость дошла бы до его сознания быстрее, если бы голова не запуталась в складках ткани. Пришлось дернуть полу рубашки с такой силой, что шов затрещал.
— Что? Леди Лейтон собирается замуж?
— Милорд, я бы не стал сплетничать попусту!
— Я очень рад, что ты так быстро переменил мнение. — Мэтью выхватил галстук из недр гардероба и подошел к зеркалу. Нетерпение его вступило в схватку со здравым смыслом. Коггз долго не выдержит. Проговорится обязательно. Мэтью сосредоточился на галстуке, намереваясь повязать его небрежным, но элегантным узлом, про себя считая до двадцати. Он едва дошел до двенадцати.
— Разумеется, в таких вещах никогда нельзя знать наверняка, однако лорд Киркмен уже дважды делал предложение леди Лейтон, и прислуга полагает, что три — число магическое.
— Вот как? — Лицо Мэтью оставалось невозмутимым, однако надо признать, что его начинало разбирать любопытство. Леди Лейтон — особа редкостная. Воистину необыкновенная. Несомненно, она умеет и разозлить, и позабавить. Странный набор определений, несказанно далекий от комплиментов, которые так любят в свете, — «лебединая грация» или «деликатные манеры». В этом-то все дело. Она другая. Другая и интересная в лучшем понимании этого слова. «В самом лучшем».
Впрочем, для Уиттингема это не имело значения. И тут же чутье ученого указало ему на то, что он обманывает сам себя.
Через несколько дверей дальше по смежному коридору Теодосия с помощью Доры, своей юной горничной, тоже готовилась выйти к обеду. Не будь голова Теодосии так занята текущей ситуацией и тем, что может случиться, как только лорд Уиттингем наконец встретится с дедушкой, она бы старательнее внимала советам горничной и отказалась бы надеть свое самое нарядное платье. А так Дора ухватилась за возможность приготовить на выход белье и платье, ни разу еще не надеванные, порхая по комнате и болтая без умолку. Но Теодосия ее даже не слушала, в тревоге обдумывая упреждающий удар, чтобы лорд Уиттингем и думать забыл, зачем вообще сюда приехал.
Сейчас, глядя на свежевыглаженный наряд и горы прилагающихся к нему нижних юбок, она жалела, что не обращала внимания на Дору. Ей ничего не стоило отказаться от этого туалета, сойдя к обеду в простом и более удобном платье, да только она боялась появиться там позже всех. Не ровен час, дедушка и лорд Уиттингем начнут беседовать без нее!
— Миледи, как хорошо, что я сделала вам прическу с этой чудесной вышитой лентой! — Дора провела пальцем по виску хозяйки, убирая за ухо непослушный локон. — Не припомню, когда такое и бывало, чтобы вы разрешали мне разодеть вас понаряднее!
— А необходимости в этом не было. Ты зашла далеко только потому, что я слишком задумалась. — Теодосия взглянула в овальное зеркало-псише; оттуда на нее смотрело незнакомое лицо. Она предпочитала практичные дневные платья. Что-нибудь со множеством глубоких карманов для полезных вещей — кормила ли она животных, распоряжалась ли по дому или проводила научные опыты. Алмазные украшения, например комплект из сверкающих сережек и ожерелья, которые были на ней в этот вечер, надевались в очень редких случаях. Если надевались вообще.
— Видел бы вас сегодня лорд Киркмен, — Дора даже прыснула, совсем как девчонка. — Один взгляд на вас — и он бы онемел.
