— Вы избегали отвечать на мой вопрос много раз — и не сосчитать, поэтому я спрошу снова. Как такая женщина, как вы, может заинтересоваться ботаникой? — Уиттингем подошел к рабочему столу, у которого Теодосия уже растирала в ступке ароматические травы, и встал рядом.
— Такая женщина, как я? — Она стрельнула глазами в его сторону, прежде чем снова сосредоточиться на работе.
— Молодая. Красивая. Кстати, сколько вам лет?
— Двадцать четыре. — Пестик тихо постукивал о мрамор ступки. — А вам?
— Я пятью годами старше вас.
— Ботаника — это одна из наук, которой я могла заниматься вместе с дедушкой, потому что в этой области для него оставалось немало неизученного. — Она добавила к имбирю плавленый пчелиный воск и тщательно размешала. — Такую имбирную смесь мог бы изготовить для вас любой травник. — Оглянувшись на него через плечо, Теодосия протянула руку к высокой полке, чтобы взять бутылку с жидкостью белого цвета. Ее пальцы скользнули по стеклу, и бутылка сдвинулась вглубь полки.
— Погодите. Позвольте мне. — Он подошел и встал сзади. — Это меньшее, что я могу для вас сделать, после того как вы взяли на себя труд ради меня.
Он протянул руку над ее головой, и она содрогнулась, отчаянно желая отодвинуться от него подальше. Но он стоял слишком близко, невольно заключив ее в ловушку. Так они стояли минуту, подбородок к носу, прежде чем он заговорил.
— Простите, — тихо обронил он, в спешке задевая рукавом пучок лаванды, свисавший с верхней полки шкафчика. Ливень крошечных лиловых бутонов, воздушных и невесомых, точно одуванчиковый пух, посыпался им на головы.
— Придется вам все-таки благоухать как дама, — колко заметила Теодосия.
От его пристального взгляда пульс ее пустился вскачь. Уиттингем вдруг отступил назад.
— Позвольте. — Протянув руку, она стряхнула несколько цветочков лаванды с его волос — сначала осторожно. Потом ее пальцы погладили отросшие длинные пряди — нежное прикосновение, куда там бальзаму или эликсиру. Не совсем приличный жест, но она наслаждалась им целое быстротечное мгновение.
— Благодарю вас. — Он сглотнул, ставя бутылку на рабочий стол. — Вы позволите? — В ее волосах тоже застряла лаванда.
— Не нужно. Позже я хорошенько расчешу волосы. А пока что предпочту благоухать цветами, а не составом, который я для вас изготавливаю.
— Имбирь, — заметил он. — Мне бы и в голову не пришло.
Он наблюдал, как она ставит миску с составом в котелок с водой и на огонь.
— Я часто экспериментирую. — Теодосия оглянулась через плечо на синюю емкость в дальнем углу помещения. — Вон там моя последняя попытка сотворить тонизирующее средство для лица.
— Что? — Он взялся за края круглой чаши и откинул крышку. — Что в нем? Надеюсь, не то, чего я опасаюсь?
Она рассмеялась, и ему полегчало. Они снова чувствовали себя непринужденно. Прозаический разговор защищал от неуместных чувств. Теодосия сняла миску с водяной бани и продолжала:
— Розовое масло, горький миндаль и дистиллированная вода. Я пользуюсь им каждый вечер, прежде чем лечь спать. — Подняв подбородок, Теодосия наклонила голову вбок — сначала налево, потом направо.
— Зря теряете время…..
Ее улыбка погасла, и Уиттингем поспешил договорить:
— …вам, с вашей внешностью, не нужны никакие снадобья.
В ответ она ничего не сказала. Рука ее замерла. Но прежде чем Мэтью заговорил снова, Теодосия снова занялась делом, яростно помешивая смесь в миске. Закончив, запечатала миску и вручила ему.
— Надеюсь, это поможет. Вам только и остается, что по мере надобности втирать в больные мышцы и слегка массировать. Мазь должна облегчить боль хотя бы на время. — Она бросила взгляд на его ногу. В голове роилась тысяча вопросов, но Теодосия только и сказала, в своей отрывистой обычной манере, чтобы заполнить словами паузу: — Я могу записать, какие нужны ингредиенты, на тот случай, если вы сочтете мазь эффективной и захотите, чтобы вам приготовили ее в Лондоне.
— Благодарю вас. — Уиттингем сунул миску в карман сюртука, и между ними снова воцарилась напряженная тишина.
— Мне нужно проведать дедушку. — Она взглянула на настенные часы. — Почти время обеда. Возможно, его придется уговаривать — если он еще не вышел из спальни.
Они покинули аптекарскую. Запирая дверь на замок, Теодосия спиной чувствовала пристальный взгляд Мэтью. Она даже не решалась обернуться. Должно быть, он считает ее привычки странными. Ум и уединение — частые составляющие безумия…..
— Вам, должно быть, нелегко.
Он не церемонился со словами. Ученый человек, Мэтью знал цену истины. Они были знакомы всего несколько дней, но Теодосия все равно уловила смену тона: несомненную нотку жалости. Этого она вынести не могла. Ускоряя шаг, Теодосия бросилась в галерею.
— Вы ведь найдете дорогу назад? — Она понимала, что ведет себя глупо. Испортила сегодняшний день. Яркий, восхитительный день, которым надо дорожить, как редкой драгоценностью.
Как поцелуем.
«Как поцелуем».
Но что она могла поделать…..
— Погодите.
