— Это чувства, — говорит она. — Глубокое чувство, но ты лишь на его побережье, все еще близко к поверхности, в то время как оно ждет, чтобы затащить тебя глубже.
— Интересно, — замечает Селия.
— То, что я могу четко видеть, оно не хорошее или плохое, оно… интенсивное, насыщенное. — Исобель немного перекладывает карты вокруг, Маг и Жрица окружены огненными жезлами и чашами слез. Потрескивание камина рядом с ними смешивается с дождем, барабанящим по окнам. — Это само себе противоречит, — говорит она через минуту. — Это словно любовь и потеря одновременно, что-то вроде сладкой боли.
— Что ж, звучит как нечто весьма отдаленное, — сухо говорит Селия, а Исобель улыбается, переводя взгляд с карт на Селию, но ничего не может прочитать на ее лице.
— Прости, что не могу сказать более конкретно, — говорит она. — Если я пойму что-то позже, я скажу тебе. Просто иногда мне требуется какое-то время, чтобы истолковать их. Эти же… не то, чтобы непонятны, но они в сложном сочетании, что дает множество вариаций для объяснения.
— Не стоит извиняться. Не скажу, что страшно удивлена. И спасибо тебе, я очень признательна за твое толкование.
Селия меняет тему разговора, хотя карты все еще лежат на столе и Исобель не убирает их. Они обсуждают что-то еще незначительное, пока Селия не уверяет, что ей пора возвращаться в цирк.
— По крайней мере подожди пока прекратиться дождь, — возражает Исобель.
— Я и так отняла у тебя достаточно времени, а дождь — это всего лишь дождь. Надеюсь, что тот, кого ты ждала, вернется.
— Сомневаюсь на счет этого, но спасибо. И благодарю за то, что составила мне компанию.
— Мне это было приятно, — говорит Селия, вставая из-за стола и доставая перчатки. Она с легкостью проходит сквозь переполненное кафе, вытаскивает зонт с темной ручки из стойки у двери и машет Исобель перед тем, как выйти под проливной дождь, чтобы вернуться в цирк.
Исобель немного передвигает карты на столе. Она не лгала, это точно. Она не может лгать, гадая на картах. Факт состязания очевиден, как и все то, что с ним связано — прошлое и будущее.
В тоже время все выглядит так, что толкование подходит больше для цирка, чем для Селии, но все настолько эмоционально, что детали не преобладают. Исобель собирает карты и кладет их обратно в колоду. Le Bateleur опять появляется сверху, когда она их тасует и она хмурится, глядя на карту, после чего обводит взглядом кафе. Несмотря на то, что у некоторых посетителей есть котелки, она не находит того, кого ищет.
Она тасует карты до тех пор, пока Маг не исчезает в глубине колоды, а потом убирает ее прочь, возвращаясь к своей книге, чтобы переждать дождь в одиночестве.
Снаружи льет дождь, на улице темно и безлюдно, светящиеся окна бросают свет на улицу. Не смотря на жуткий ветер, не так уж и холодно, как ожидала Селия.
Она не умеет читать карты Таро достаточно хорошо, потому что у них всегда очень много вариантов, очень много значений. Но как только Исобель указала на конкретные моменты, она смогла увидеть непростые эмоции, предстоящее откровение. Она не знает, что с этим делать, но, несмотря на свой скептицизм, она надеется, что скоро узнает, кто ее противник.
Она все еще думает о картах, пока идет, но медленно до нее доходит, что она почти согрелась. По крайней мере, ей тепло, если и не теплее, чем было, когда она сидела у камина с Исобель. Более того, ее одежда все еще сухая. Ее жакет, ее перчатки, даже подол ее платья. На нее не упала ни одна капля дождя, хотя он и продолжает лить, а ветер задувает во всевозможных направлениях. Капли отскакивают от луж и разлетаются в стороны, но Селия не чувствует ни одной из них. Даже ее ботинки и те нисколько не намокли.
Когда Селия подходит к площади, она останавливается возле возвышающихся астрономических часов, где вытесанные апостолы, несмотря на погоду, появляются строго в свое определенное время.
Она неподвижно стоит под ливнем. Дождь льет так сильно, что она вряд ли может видеть больше, чем на несколько шагов вперед, но при этом она остается сухой и ей тепло. Она вытягивает перед собой руку, высовывая ее осторожно из-под зонта, но ни единой капли не падает на нее. Те капли, что подлетают к ней, внезапно меняют направление перед тем, как упасть на перчатку, отскакивая, словно она окружена чем-то невидимым и непроницаемым.
И в это время для Селии становится, очевидно, что зонтик, который она держит, не её.
— Извините, мисс Боуэн, — окликает ее голос, раздавшийся из дождя и унесшийся вниз по улице. Она узнает голос еще до того, как оборачивается и видит Марко, стоящего позади нее, полностью промокшего, с каплями, стекающими с его котелка, надвинутого на лоб. В руке он держит точно такой же черный зонт, как и у нее. — Полагаю, у Вас мой зонт, — говорит он почти задыхаясь, но на его лице блуждает улыбка больше похожая на волчий оскал, чем на смущение.
Селия смотри на него с удивлением. С начала она гадает, что же помощник Чандреша делает в Праге, ведь она никогда не встречала его за пределами Лондона. Потом встает вопрос, как он может владеть подобным зонтом.
