Почти совсем стемнело, когда из дома вышел Коган и остановился у входа. Если закурит, значит, все отменяется. Но Коган не закурил, он около пяти минут смотрел по сторонам, затем обернулся и сделал кому-то знак. Из дома появились еще две фигуры в темных пальто и шляпах. И тогда Коган быстрым шагом двинулся по улице. Сюда, на Пресню, Миколайчик приехал еще днем. Кем был второй мужчина – неизвестно. Коган подать знак не мог, потому что неотлучно находился вместе с поляками. Шелестов не имел сведений и о том, где сейчас находился американский генерал. Совершенно точно встреча состоится не в американском посольстве. Устроит Платов наблюдение за генералом Дином или нет, неизвестно. Если американец заметит слежку, то может разразиться дипломатический скандал. Все же США являются союзником Советского Союза в борьбе против гитлеровской Германии.
Буторин находился на расстоянии нескольких десятков метров впереди. Очень удачно, что группа двинулась как раз в его сторону. Шелестов благоразумно немного отстал, чтобы не оказаться замеченным. В Москве все еще соблюдалась светомаскировка, не горели уличные фонари, а в узких переулках было еще темнее. Впереди еще два переулка стареньких двухэтажных домов. Не туда ли двинутся поляки, не там ли американец назначил им встречу? Шелестов медленно шел вдоль стены дома, готовый в любую секунду спрятаться в ближайшем подъезде.
Коган, а затем поляки прошли мимо Буторина, который присел на корточки в подворотне за мусорным баком, чтобы пропустить группу мимо себя. Но поляки свернули как раз в эту подворотню. Коган, зная, что Виктор где-то здесь, обернулся к полякам и жестом попросил двигаться быстрее. Те прибавили шагу, миновав темную подворотню. Даже оттуда ему было видно, как группа подошла к стене старого дома. Ни одно окно не было освещено, и людей в черном во дворе видно не было. Коган исчез в подъезде, его спутники замерли у стены, не выдавая своего присутствия ни единым движением.
Прошло не менее пяти минут, и Буторин начал уже волноваться, а не случилось ли что? Наконец вышел Коган и подошел к полякам. Разговор был коротким, и все трое сразу же скрылись в подъезде. Коган заходил последним. Буторин успел заметить движение руки Бориса, как будто он что-то бросил на землю не глядя. Тихий звук шагов заставил Виктора обернуться. Это появился Шелестов.
– Ну что? Обошлось? Они мимо тебя прошли.
– Обошлось. Они не смотрели по сторонам, спешили очень, – пояснил Буторин. – Они вошли в дом.
– В какой квартире они будут встречаться, не ясно?
– Не знаю, – покачал головой. – Коган что-то бросил на землю. Я пойду посмотрю.
– Опасно! – покачал Шелестов головой. – В доме нет света, а из темного помещения улица лучше просматривается.
– Я слева через забор, а потом вдоль стены.
Буторин вышел из подворотни и, обойдя дом, зашел со стороны переулка, где двор был отделен дощатым забором. Вспомнив свое детство, Виктор улыбнулся и стал искать доску, которая держится на одном гвозде. Такая обязательно есть в любом заборе. Такие лазейки всегда делают себе местные мальчишки для простоты передвижения. Доска нашлась у самой стены дома, и Буторин в нее с трудом протиснулся, предварительно сняв пальто. Осторожно двигаясь вдоль стены, он добрался до подъезда и поднял клочок бумаги. Чтобы прочитать написанное, пришлось снова вернуться к забору.
Буторин посмотрел на стену первого этажа и не увидел никакой трубы. Значит, Борис имел в виду противоположную стену, выходившую на соседний переулок. Выбравшись снова через дыру в заборе, он сразу заметил трубу от печки-буржуйки, которые использовали во многих домах в первые два года войны. Виктор осмотрелся. Груда битого кирпича, какие-то истлевшие бревна вдоль стены, а возле окна дряхлый дровяной сарайчик, очень шаткий на вид. Было бы заманчиво забраться на него и через окно подслушать, о чем идет разговор. Но сарай наверняка не выдержит, будет скрипеть на всю улицу.
