– Нет, ботинок – это так… второстепенное. Из-за ботинка я его заметил. Но мне кажется, что он стоял рядом, когда я сказал, что хочу поскорее сам отнести пленку на проявку. Сказал, а когда уходил из комнаты, его там уже не было. И вообще я его потом больше никогда не видел. А вот сегодня…
– Хорошо, Федор Арсеньевич, я вас попрошу тогда сегодня вечером, когда в особняке никого уже не будет, мы приедем с вами, и вы мне все на месте покажете. Где вы стояли, где находился этот человек, а потом то же самое в комнате, где вы сдавали аппаратуру. Хорошо?
Шелестов гнал машину по шоссе, пытаясь догнать Когана. Куда его черт понес, не понимал Максим. Но если поехал, значит, не смог предупредить, значит, возникла такая необходимость. И с пониманием всего этого в душе Шелестова поднималась тревогой. Нет хуже ситуации, когда ты не знаешь причин и не понимаешь возможных последствий. Когда-то, еще до войны, когда Шелестов, да и все его товарищи сидели в камере по обвинению в измене Родине, он познакомился со старым профессором, доктором каких-то наук, связанных с естествознанием. Максим тогда не понял каких, да и не стал расспрашивать. Не то настроение, не то состояние души, чтобы попусту любопытствовать.
Был момент, когда Шелестов смирился с мыслью, что он уже смертник, что обречен на расстрел, а старый профессор держался спокойно, только все время говорил таким спокойным голосом, каким говорил на лекциях перед студентами. Хотя это Шелестов понял уже потом, может быть, такое состояние у профессора как раз и было нервным, может быть, это была крайность, и он спасался от помешательства лишь тем, что говорил о том, о чем много знал, в чем хорошо разбирался.
Профессор говорил о том, что в природе, в материи природы существует один главный закон – Закон причинно-следственной связи. Он говорил, что у всякого явления природы есть своя собственная причина возникновения этого явления и свое следствие. Ни одна капля воды не появляется из тучи просто так, без причины, и ни одна капля воды не падает на землю без последствий. Чего уже говорить об океанах, штормах, грозах, извержениях вулканов. И вторая часть этого закона гласит о том, что причина никогда не бывает одна. Мир – это система, очень сложная, взаимосвязанная, саморегулирующаяся. И каждая частичка этого мира – тоже система, построенная на тех же законах и по тем же принципам. И в каждой системе существует множество факторов, она функционирует из-за множества факторов, что дает системе множественность развития.
Сделал я шаг, не сделал я шаг, совершил или не совершил какой-то поступок, мир все равно изменится, только он будет разным в зависимости от моего поступка. Это надо понимать, прежде чем решаться на какой-то шаг или отказываться от него. Так все просто, когда размышляешь об этом, и как сложно решиться или не решиться на какой-то шаг. Шелестов покачал головой и решил, что не время и не место предаваться пустым размышлениям. Сейчас от них нет никакой пользы. А машина Когана мелькает впереди на шоссе между деревьями все реже. Максим и так уже выжимал из своей машины все, что мог. Он опустил боковое стекло, чтобы вдохнуть прохладный осенний воздух, и почти сразу услышал грохот недалекого взрыва. Где-то правее на параллельном шоссе. Неужели это Платов там уже взорвал машину Вышинского? Значит, все идет по плану? Никакого несчастья случиться не должно было, потому что настоящий пакет у Когана сразу же забрали оперативники с Лубянки и изолировали его. А Борису вручили другой пакет, похожий по размеру, но не похожий внешне. Да и некогда и незачем было изготавливать такой же точно пакет. Коган сунул его в машину, и никто не видел того, как он выглядел в этот момент. Значит, игра продолжается!
…Игра и в самом деле продолжалась по тому плану, который придумал Платов. Когда он убедился, что преследования за машиной Вышинского и наблюдения за ней посторонними нет, Берию пересадили вместе с водителем в другую машину и отправили в Москву. С машиной Вышинского поступили так, как требовала операция. Опытный водитель из числа оперативников с Лубянки разогнал машину и выпрыгнул на ходу, через несколько секунд сработал радиозапал по сигналу, который передали из едущей следом машины. Триста граммов взрывчатки на переднем сиденье сработали как надо.
Взрыв полыхнул ярким огнем и тут же вспучился черно-сизым облаком дыма. От удара машина как будто присела на передние колеса. Вылетело на дорогу лобовое стекло, сорвало правую дверцу, и она отлетела на обочину. Машину понесло юзом по асфальту. Черный след копоти и резины протянулся вдоль обочины, а потом машина перевернулась и упала на крышу в кювет. Через несколько секунд с громким хлопком взорвался карбюратор. Еще через минуту в небо взлетел столб огня, озарив темные деревья, росшие плотной стеной с двух сторон шоссе. После взрыва бензобака машина уже просто догорала в кювете, как мертвый зверь, бившийся до этого в агонии, боровшийся со смертью.
