Коган, когда свернул на грунтовую дорогу, решил, что ему повезло. Хорошая мысль, и пришла в голову вовремя. Сколько он ни обдумывал сложившуюся ситуацию, а все равно ни одного разумного оправдания, зачем ему велели тащиться сюда в такую даль и почему нельзя было поговорить о секретных вещах в Москве, он не нашел. А ведь будь Коган в самом деле служащим кремлевского гаража, он бы не смог так запросто уехать в разгар рабочего дня. Может, поляки и сами до этого додумались и решили устроить проверку. Мол, поедет – значит, врет, не тот он, за кого себя выдает. А может, знали заранее, что спрячут «концы в воду», что нельзя уже возвращаться в Москву Бартошу Михеляку. Это равносильно провалу, он таким поступком провалит свою часть операции. Значит, надо ехать дальше и разбираться на месте. А разбираться – значит, надо взять живым того, кто захочет его ликвидировать. Это серьезное обвинение, такого «колоть» будет легче. Жалко, что я один, но ничего, справлялись и раньше в таких ситуациях, а то и в ситуациях похуже.
Вот и указатель на лодочную базу. Проржавевший лист металла с облупившейся краской. Как воспоминание о довоенных годах. Коган свернул направо и сразу затормозил. Довольно глубокая промоина пересекала грунтовую дорогу. Ничего, кажется, переехать ее можно, решил Борис, и тут слева появилась тень, и что-то металлическое стукнуло в стекло боковой дверцы машины. «Как мальчишка попался», – со злостью подумал Коган, повернул голову и увидел, что снаружи к стеклу прижат ствол пистолета. Мужчина в короткой вельветовой куртке и кепке, надвинутой на глаза, целился Борису в голову и делал знак выходить. Идея открыть дверь сильным толчком, чтобы отвести от себя ствол пистолета, не сработала с самого начала. Мужчина отошел на шаг, когда Коган только взялся за дверь. Пришлось выходить спокойно и без резких движений. Хорошо, что этот человек не стал стрелять сразу, значит, хотят сначала поговорить, а это шанс остаться в живых. Надо выбрать момент, сунуть руку в боковой карман пальто, где лежит пистолет, и выстрелить прямо через карман.
– Руки! Подними руки! – приказал мужчина по-русски с еле заметным акцентом.
Коган поднял, стараясь не показывать, что он оценивает ситуацию вокруг и пытается понять, есть ли тут еще кто. Незнакомец держал пистолет у живота, а не на вытянутой руке. «Не стоит его пугать раньше времени, пусть привыкнет, что я ничего не предпринимаю, не могу предпринять, потому что ничего такого делать не умею. Я диспетчер в гараже и не более того». Повинуясь приказу, пришлось встать лицом к машине и положить руки на крышу, расставив ноги пошире. Холодный ствол тут же уперся Когану в основание черепа. Опытная рука стала обыскивать карманы. «Вот он нашел пистолет в правом кармане, – подумал Коган. – А ведь левой рукой он не сумеет вытащить мое оружие из моего кармана. Сейчас он перехватит свой пистолет из правой в левую. У меня будет секунда на одно резкое движение…»
– Опусти правую руку, – приказал незнакомец. – Медленно двумя пальцами вытащи пистолет и брось в сторону.
Пришлось подчиниться. Коган стиснул зубы от злости на себя за то, что так глупо попался. Пришлось вытягивать пальцами из кармана ТТ и бросать его на землю. Что же дальше? Незнакомец отступил на шаг назад и приказал идти вперед по дороге. Через полсотни шагов он приказал свернуть на еле заметную тропу. «Значит, мы двигаемся в сторону водохранилища, – понял Коган. – Легко избавиться от тела. И я сам иду, не надо меня тащить, и следов моей машины к воде не останется. Разумно!»
В лесу было чуть тише, чем на продуваемом ветром открытом пространстве. Коган решился на эксперимент и зацепился полой пальто за куст шиповника. Его конвоир не стал подходить, но, пока Борис выбирался из цепких объятий шипов кустарника, он успел заметить, что мужчина все время прислушивается. «Ну, это означает, что он здесь один, а это уже хорошо. Сейчас нужно сделать что-то неожиданное», – решил Коган. И этим неожиданным стало то, что Коган буквально выскользнул из своего пальто. Это было неожиданно для конвоира, но Борис не проявлял агрессии, он выдирал пальто из колючек очень бережно, и это выглядело, по его мнению, очень убедительно. Если этот тип сейчас прикажет бросить к черту пальто и идти дальше, то он сразу выдаст свои намерения меня вскоре убить. Трупу пальто не нужно. И он подозревает, что я запаникую, догадавшись обо всем, и ему придется убить меня здесь. А потом тащить на себе и тащить мое пальто, потому что его нельзя оставлять здесь. Сплошные проблемы. Но охранник промолчал, продолжая прислушиваться, то чуть наклонив голову, то, наоборот, задрав подбородок и крутя головой.
