Коган с трудом поднялся и отряхнул руки от песка. Теперь осмотреться, забрать у второго убитого оружие, потому что не факт, что все закончилось, а багор – оружие хорошее, но на один раз. Во второй может уже так не повезти. Он шел по песку, глядя по сторонам. Из-за шума ветра не услышать ни звуков моторов, ни голосов на берегу. Да и темнеет уже. Нужно забрать оружие и двигаться назад к машине. А потом отправиться в город, чтобы доложить о произошедшем. Потом вернуться сюда за телами…
– А вы молодец, пан Бартош! – раздался женский голос, и из двери второго домика прямо перед Коганом возникла Алиция Вячерек. – Не рассчитывала, что вы такой умелый боец.
Пистолет, который держала женщина, смотрел Борису в грудь, лицо Алиции было напряжено. Кажется, она была в панике, не ожидала, что тут произойдет такая бойня. Не нажала бы с перепугу на спусковой крючок. До пистолета второго поляка ему не удалось дойти. Теперь он стоит перед полячкой снова безоружный.
– Я хорошо понимаю, что говорить с вами надо только по-русски? – спросила Алиция. – И не потому, что в городе могут случайно услышать польскую речь. А потому, что вы не понимаете по-польски. Ведь так, пан Бартош? Или как вас зовут?
– Вам удалось меня заманить сюда, – вместо ответа констатировал Коган, пытаясь тянуть время, чтобы понять, что происходит и как ему действовать дальше. Если, конечно, эта дамочка его сейчас просто не пристрелит. – Поздравляю! Блестящая операция. Вы хотите поговорить со мной. Мне кажется, что для этого наступило самое подходящее время.
Коган смотрел в глаза женщине. «Чего она ждет, почему не стреляет? Значит, кого-то ждет. Того, для кого меня здесь и решили “спеленать”. Но когда я сбежал, в меня стреляли “без дураков”, целились, чтобы убить. Ответ на эти вопросы может быть только один. Она поняла, что попала в неприятную историю, что она теперь одна и ей как-то надо спасаться. Сможет она самостоятельно перейти границу или перейти здесь на нелегальное положение? Сомнительно. Она должна была выполнить приказ и вместе с другими уехать в Лондон. А теперь? На этом и придется играть. Ну а если она все же ждет шефа с его подручными, то моя песенка спета».
– Говорить? – осведомилась Алиция. – А о чем мы можем говорить?
– Например, о том, как вам теперь быть, – отозвался Коган. – Вы ведь планировали совершенно иной финал. А теперь что?
– А теперь я выполню то, для чего сюда приехала, – попыталась улыбнуться Алиция, но у нее получился только оскал вместо улыбки. – Я могу застрелить вас на месте и спокойно убраться восвояси.
Ветер неожиданно стал утихать, и с неба заморосил дождь. Коган поежился, стоя в одном костюме. Он посмотрел на небо, потом на домик.
– Давайте войдем туда, – предложил он. – Там сухо, а может быть, и теплее. Там все и обсудим.
– Только не думайте, что вам удастся разделаться со мной так же легко, как и с этими двумя, – сухо сказала Алиция. – Учтите, я стреляю очень хорошо. И реакция у меня отличная.
– Да знаю я. – Коган как ни в чем не бывало двинулся ко входу в домик. – Вы же прошли подготовку в сорок втором году в Великобритании. В управлении «D», если не ошибаюсь? Диверсионная работа за рубежом?
– Откуда вы… – не удержалась от вопроса женщина и вошла в дом следом за Борисом.
Внутри было сухо и еще можно было что-то рассмотреть, пока не совсем стемнело. К своему удовольствию, Коган увидел старый рваный ватник и накинул его на плечи. От ватника нестерпимо воняло, но уж лучше пусть воняет, чем он замерзнет. Алиция заняла положение в нише у выхода, продолжая держать оружие перед собой. Коган подобрал валявшийся на полу стул, проверил его на прочность и уселся в нескольких шагах от диверсантки. Дотянуться до нее в прыжке не удастся. Она точно успеет выстрелить, а вот бросить в нее чем-то… Рваный резиновый сапог лежит неподалеку, тарелка с отколотым краем, жестяная мятая кружка. Слабовато!
