– Найдутся, кто может это сделать квалифицированно и без спешки. Не ваша забота. Ваша забота, господин Лазарев, поскорее выполнить работу. Я не знаю, какие у вас сведения, но по моей информации, полученной из американского посольства, обсуждение вопроса объявления Советским Союзом войны Японии идет уже третий день. И обсуждения уже заканчиваются. Хочу предупредить, что в официальном коммюнике японского вопроса не будет. Это совершенно точно. Так что нужно фото стенограмм по этому вопросу и особенно мнения и ответ СССР. Сможете это сделать?
– Смогу, – ответил Лазарев, поднес к губам кружку с пивом, понюхал и поставил на стол. – Скажите, Дарелл, а почему вы больше не спрашиваете про ваш паспорт?
– А почему вы, Лазарев, больше не обещаете мне его вернуть? Без паспорта я не смогу улететь домой. Я спрошу про паспорт, когда встанет вопрос о выплате вам гонорара. Тогда и поторгуемся.
– Я верну вам паспорт, – пообещал Лазарев. – Не время враждовать и ссориться. Теперь вы, как и я, по уши в этом вопросе. Ни мне, ни вам теперь не отвертеться от обвинения в шпионаже.
К дому, где за городом временно разместили Вышинского с семьей, подъехали две машины. Ворота открылись почти сразу. Это был большой купеческий особняк, который в начале двадцатых экспроприировали и отдали под детское воспитательное учреждение интернатского типа. Там размещалась школа для бывших беспризорников. Потом особняк передали Союзу советских художников после его организации в 1931 году. Какое-то время дом пустовал и как-то незаметно перешел в ведомство Берии, но документов на этот счет никто не видел.
Шелестов вышел из первой машины, следом показалась молодая женщина в строгом жакете, с забранными в узел волосами и в очках с толстой оправой. Берия вышел из второй машины, посмотрел на девушку и, покачав головой, ушел в дом.
– Пойдемте, Людмила Захаровна, – кивнул в сторону дома Шелестов.
Женщина послушно двинулась за Максимом, старательно обходя лужи на асфальте. Туфли на широком каблуке ей явно сильно натерли ноги, и походка у гостьи была немного неуклюжей.
– Зачем вы так оделись? – спросил Шелестов, открывая входную дверь и пропуская женщину внутрь.
– Как так? – не поняла женщина, смутилась и пробормотала: – Мне сказали, что важная аудиенция, что меня примет заместитель наркома Вышинский. А что не так, товарищ подполковник?
Они поднялись на второй этаж и свернули в северное крыло особняка. Берия сидел в кресле у окна холла, из которого во внутренние помещения вели три двери. Сейчас они все были закрыты, а рядом с Берией стоял мужчина с пышной шевелюрой и в белом халате. Он от нетерпения потирал руки.
– Остановитесь! – приказал Берия, и Шелестов, оставив Людмилу одну, отошел в сторону. – Ну, что скажете, Вахтанг Григорьевич?
– Поработаем, Лаврентий Павлович! – с энтузиазмом ответил мужчина в халате. – Тут все очевидно, но ничего страшного я не вижу.
Женщина беспомощно посмотрела на Берию, потом на Шелестова. Берия отпустил мужчину со словами «готовьтесь», а сам подозвал женщину и указал на соседнее кресло.
– Скажите, товарищ Ковалева, вы комсомолка? – спросил нарком.
– Летом меня приняли в кандидаты в члены партии, товарищ нарком! – гордо ответила женщина.
– Ну, совсем молодец, – улыбнулся Берия. – Тогда вот вам как ответственному начинающему работнику на дипломатическом фронте, как достойному кандидату в члены нашей большевистской партии важное государственное задание. Не боитесь?
– Не боюсь, товарищ нарком. – Ковалева сделала попытку встать. – В трудную для нашей Родины, для всего нашего народа минуту бояться нельзя. Нужно отдавать всего себя, как отдают себя до последней капли крови наши бойцы на фронтах.
Берия кивнул Шелестову, продолжая разглядывать женщину с каким-то странным скепсисом. Шелестов взял стул, стоявший у стены, и, подойдя к креслу, сел напротив женщины.
– Задание таково, Людмила Захаровна. В наших рядах завелся враг, человек, который поддался буржуазной пропаганде, для которого наш народ не стал родным, потому что он сам вышел из кулацкой среды, но скрыл это от органов. А теперь хочет предать вас, своих товарищей, товарища Сталина и продать врагам наши секреты. А это значит, что будут новые жертвы на фронтах, будут жертвы среди мирного населения… Вы согласны помочь нам разоблачить врага?
