– Здесь мы изменили результаты обсуждения вопроса о передаче США нам самолетов бомбардировочной авиации, – комментировал Вышинский. – Во-первых, мы якобы посчитали, что японская разведка сразу засечет перегон на Дальний Восток бомбардировщиков и подготовку аэродромов. И у нас сейчас нет возможности подготовить имеющиеся аэродромы для приема бомбардировщиков. Долгая зима, ветра, влажный период, короткое лето, вечная мерзлота. В течение года мы обязались, согласно этому тексту, создать своими силами стратегическую авиационную группу. Но не раньше.
– Да, это убедительно, – согласился Берия. – А с вопросом железнодорожных перевозок вы не переборщили?
– Нет, это реальные цифры пропускной способности Сибирской магистрали. Просто мы добавили проблематику состояния железнодорожного полотна и невозможность увеличения количества пропущенных составов. Более того, генерал Антонов высказал здесь свое мнение, которое может показаться объективным. Это количественный состав Квантунской группировки. Мы ссылаемся на разведывательные сведения, которые, по нашему мнению, более велики, чем на самом деле. Антонов в обсуждении здесь высказался о более высоком боевом потенциале японской армии и усталости нашей армии. Должно сработать. Ну и еще о незнакомой местности, небольшого количества картографического материала. Войска не подготовлены к боям в условиях горной местности, в пустынных районах, влажного муссонного климата.
– Итоговые замечания товарища Сталина?
– Вот здесь, – показал Вышинский. – Не раньше года после окончания боев в Европе и окончательной победы СССР над Германией. Советский Союз будет готовиться к затяжной войне вместе с частями Народно-освободительной армии Китая.
– Ну что же. – Берия с довольным видом посмотрел на Вышинского, потом на Шелестова. – Берите бумаги, инструктируйте нашу барышню. И пусть она падает в обморок натурально. Женщины это умеют делать так, что мужчины верят и попадаются на эту удочку в любовных отношениях. Пусть женские чары послужат работе контрразведки!
Людмила Ковалева оказалась хорошей актрисой и убежденным борцом. То, что молодой дипломат положил глаз на эту женщину, да еще и коллегу, стало понятно сразу. Как только Людмила рядом с ним подвернула каблук и ухватилась за руку мужчины, между ними завязался непринужденный разговор, наверняка интонации и многообещающие ответы взволновали Лазарева. И когда ее начальник подозвал девушку и строго отдал ей распоряжение, которое Лазарев смог услышать, желание продолжить знакомство усилилось. Людмила подошла к Лазареву и томным голосом шепнула:
– Не уходите, Георгий Павлович. Я сейчас только материалы отнесу, сдам под расписку, и вы угостите меня гранатовым соком, хорошо?
– Конечно, Людмила! Я бы очень хотел угостить вас, – заулыбался Лазарев.
И когда Ковалева ушла, когда в коридоре не осталось никого из сотрудников дипломатического ведомства, он задумался. Лазарев прекрасно знал, что сегодня заканчивается обсуждение вопроса вступления СССР в войну с Японией. И материалы понесет Ковалева именно по этому вопросу. «Что делать, как поступить? Ударить ее по голове и сбежать с материалами? Поймают, да и она вспомнит, что я был рядом. Убить? Да как же это, у меня же рука не поднимется. О нет, когда на кону вся жизнь, все будущее, надо решаться!»
Шелестов, наблюдавший за Лазаревым, хорошо понимал, какие мысли мучают этого человека, какие сомнения его терзают. Предать Родину тяжело, еще тяжелее убить человека, но на это он не способен, он считает себя интеллектуалом, непризнанным талантом, почти гением. Этот всегда будет кичиться тем, что переигрывает противную сторону, как в шахматной партии.
Ковалева вышла с папкой через несколько минут. Через неприкрытую дверь стало слышно, как в зале для совещаний двигают стулья, раздался гул голосов на русском и на английском языках. Значит, закончилось совещание, все расходятся. Лазарев сразу подошел к женщине.
– Проводить вас, Людочка?
– М-м-м, как приятно! – улыбнулась Ковалева. – Я уже Людочка? Ну, пойдемте, а то у меня голова что-то кружится. Наверное, от вашего внимания и ваших слов, Георгий Павлович.
Они свернули за угол, и тут Ковалева разыграла предобморочное состояние. Она вдруг пошатнулась, схватила Лазарева за руку и сильнее прижала папку к груди.
– Что с вами? – Мужчина обхватил Людмилу за талию и быстро оглянулся по сторонам. – Вам плохо?
– Да, – прошептала Ковалева, – сейчас упаду… Там диван…
