Вопрос повис между ними, невысказанный, напряжение нарастало. Дюжина сценариев пронеслась в голове — примирение после отчуждения между ними; возвращение Пола, которое она обычно чувствовала; ночной кошмар, заканчивающийся сразу же при ее внезапном пробуждении, — или холодный блеск его глаз, когда он сказал ей, что это его не заботит; трещина между ними, глубокая и столь же широкая, как каньон…
Пол отвел взгляд, когда внизу в своей комнате начала плакать Лили.
— Ладно… Иди, — сказал он мягко. — Я останусь с Лили на некоторое время.
— Она будет спрашивать, где Джош, — осторожно предупредила Ханна. — Так было все три дня… — Она провела рукой через спутанные волосы, страх снова нарастал в ней. — Господи, что за мысли приходят мне в голову… Он просит нас, ему холодно, ему больно? — Самый страшный вопрос прилип, как арахисовое масло, к ее небу, она давилась им, он душил ее. Ханна боялась озвучить вопрос, но все же это было необходимо сделать. — Пол, а что, если он…
— Не смей! — Пол притянул Ханну к себе, все еще продолжая смотреть на дверь, как будто боялся, что взгляд на нее может превратить ее страхи в реальность. — Я не хочу думать об этом, — прошептал он.
Он дрожал. Она прижала руку к его груди и почувствовала, как сильно колотится его сердце
— Пойди прими душ, — предложил Пол. — Я спущусь к Лили.
— Не упустите шанс! За доллар! Помогите вернуть домой Джоша! — Голос Ала Джексона разносился по парку из киоска Старшей хоккейной лиги. Он нашел ритм и придерживался его, повторяя скандирование с регулярностью метронома. Голос напоминал карнавального зазывалу, который заманивал наивных людей в сети мошенников.
У Ханны свело живот. Она шла через парк, рассматривая сюрреалистическую версию ежегодной ярмарки Дня снега. Деревянные киоски, украшенные красочными гирляндами, заполнили аллеи и дорожки парка. Позади них грохотали переносные обогреватели, выплевывая облака пара в холодный воздух. Толпа людей в полной зимней экипировке, казалось, была готова развлекаться и наблюдать за работой ледовых скульпторов хоть весь день. Но в дополнение к обычным целям сбора средств, вроде новой формы для оркестра, компьютеров для публичной библиотеки и в фонд летнего благоустройства города, каждая игра, каждая кабинка собирала деньги на помощь в поисках Джоша.
Благородный жест. Всеобщая щедрость и великодушие. Трогательная демонстрация поддержки и любви. Ханна повторяла эти фразы снова и снова, и никак не могла избавиться от неприятного чувства, что, вырвавшись из одного кошмара, она сломя голову ворвалась в другой. Было что-то слишком по Кафке в том, чтобы наблюдать, как люди скользят один за другим вниз по холму от здания суда к огромным площадкам для игры в боулинг, и понимать, что каждый из них пожертвовал один доллар, чтобы помочь вернуть домой ее сына. Это вызывало болезненное чувство, что праздник был испорчен столькими актами отчаяния и что она была королевой этого всего, центром внимания, звездой и центром притяжения.
Ее привели к волонтерам, которые разместились в центральном павильоне, чтобы выставить на обозрение, как какого-то урода.
Ханна чувствовала на себе пристальные взгляды репортеров. Уже во второй раз они добрались до нее, обрушив бесконечный поток вопросов о ее самочувствии, о сознании вины и подозрениях, делая заявки на эксклюзивное интервью. Она в конце концов сделала заявление с призывом возвратить Джоша, но они не были удовлетворены. Как стая голодных собак, которым было брошено несколько кусочков мяса, они кружили вокруг и не выпускали ее из поля зрения, надеясь на большее. Она не могла ни двигаться, ни говорить, ни высморкаться, не чувствуя направленных на нее зум-объективов фотокамер.
Лица некоторых телевизионщиков были ей знакомы. У нее редко выпадало свободное время, чтобы сесть и посмотреть новости, но в шесть и десять они всегда звучали как фон на заднем плане, где бы она ни была. Жители Миннесоты не пропускали своих новостей; это было что-то вроде ритуала среди местных жителей. Кроме событий, происходящих в Городах, ничего особенного в штате, как правило, не случалось, но все настаивали, чтобы в конце дня им сообщались даже незначительные события. Ханна смогла вспомнить даже имена нескольких репортеров из Городов-Близнецов.
