— Сейчас кажется — необыкновенно просто, — с готовностью ответил Саша. — Да и было, наверное, так. Батальон шел на лыжах, чтоб занять оборонительный рубеж близ деревни. Уже недалеко совсем оставалось, думали добраться до наступления полной темноты. И вдруг в открытом поле нас встретили танки. Всего три танка, а шороху они нагнали — не приведи господь. Строчат из пулеметов, гоняются за нами. Уже сгущались сумерки и валил снег. Все ребята врассыпную, а мне деваться некуда: танк прямо передо мной оказался. Идет на меня и не стреляет. Эге, думаю, решил раздавить. Я влево, и он влево. Но бежал я не от него — он-то и был мне нужен! Я бежал по кругу, чтобы отцепить гранаты, связать их покрепче и швырнуть под гусеницу. А руки дрожат, не забывайте, что я все время бегу. Бегу и увязываю гранаты. И вот, наконец, все у меня готово, и в это время застучал пулемет. Я поворачиваюсь к танку, делаю бросок и падаю… Что было дальше, ничего не помню, кроме ослепляющей вспышки. Потом ребята рассказали, что танк все-таки прошел надо мной, уже горящий. И снова последовал взрыв, на этот раз — бензобака. Тут-то и перебило мне ногу какой-то железякой. Но братья-морячки не из тех, кто оставляет товарища в беде. Из обломков моих же лыж они соорудили санки и потащили меня в лес, где базировался госпиталь. Только произошло все это уже часа через два после боя. За это время раненая нога успела поморозиться. Ну и затем, как водится, развилась гангрена, и вот — результат… Эх, если бы ампутировали ногу ниже колена, а то ведь по самое бедро. Никакой шарнирчик тут не поможет, и я прекрасно понимаю Женю…
— Все у вас уладится! — твердо сказал Алексей. — Вот увидите. Может быть, мне и не надо ничего говорить. Да и права я не имею. Но пусть вам не кажется, что со стороны рассуждать легче. Со стороны просто виднее. Я сейчас ставлю себя на место Жени и всех, всех — любого. К вам нельзя относиться плохо. Вы этого не заслужили. И так всегда будет.
— Спасибо! Я постараюсь! Простите меня, Алеша, за слабость. Не будем больше об этом. — Глаза Саши оживились, он стиснул плечо Алексея. — Смотрите, как хороша сегодня Ниночка Козлова. Точно сейчас явилась из сказки. А Федьков, Федьков!.. Ну прямо так и увивается за ней. Пусть нет у него молодости, зато есть слава. Интереснейший человек Федьков, богат талантом и культурой. А вы, Алеша, богаты молодостью, которая счастлива тем, что у нее есть будущее. Взяли бы и пригласили Ниночку. Какой вы танец любите? Сейчас я возьмусь за заведование музыкой. Так какой?
— Скорей всего танго.
— Действуйте, сейчас будет танго!
Саша перебрался к столику, на котором стоял патефон, быстро просмотрел пластинки и снял мембрану в самый разгар бурного фокстрота.
— Ну как вы могли, Саша? — накинулась на него Лариса. — Поставьте сейчас же!
— Пожалуйста, — мило улыбнулся Саша. — Один момент! Танцуйте!
Вместо фокстрота тишину прорезал каскад аккордов, и полилась плавная мелодия танго.
— Ах, это еще лучше! — обрадовалась Лариса, звонко захлопала в ладоши и устремилась к Алексею. — Идемте! Вы же неотразимый танцор!
Алексей не видел, как Лариса плутовато подмигнула Веронике и Тоне, явно издеваясь над его неуклюжестью и неумением держать себя свободно, как все. Мысли Алексея были заняты другим: единственный танец, который он действительно любил и умел танцевать, утратил для него значение. Машинально передвигаясь в такт музыке, он искал глазами Нину и вдруг встретился с ней взглядом. Миндалевидные глаза с полукружьями высоко вскинутых бровей словно спрашивали о чем-то и одновременно выражали мучительное раздумье. На мгновение они заворожили Алексея, ему стало трудно смотреть в эти красивые глаза. Он отвернулся и тут же пожалел об этом: Нина танцевала уже в другом конце комнаты, ее заслоняла спина Федькова.
Танго, казалось, звучало бесконечно. Алексей вновь встретился взглядом с Ниной и теперь не отводил от нее глаз. Они смотрели друг на друга, и Алексею все время представлялось, что он танцует не с Ларисой, а с Ниной. А когда танго кончилось, Нина улыбнулась, едва приоткрыв губы. И Алексей тоже ответил улыбкой, даже кивнул еле приметно, как бы в знак благодарности за танец.
Неожиданно для всех в комнате появился Юра, одетый в тельняшку и брюки клеш. Завладев патефоном, он поставил принесенную с собой пластинку, и комнату заполнила стремительная и бравая мелодия «Яблочка». С гиканьем, на которое способен был только Юра, он тут же бросился в пляс, и уже невозможно было уследить, каким образом и какие виртуозные коленца умудрялся выкидывать он.
