Ферсен произнес еще несколько слов и как раз протянул даме руку, когда вдруг заметил сомкнувшееся вокруг них кольцо молодых людей — маски, казалось, смиренно ждали, пока белое домино наговорится. Дама кивком головы попрощалась и направилась… к королевской ложе. Один из спутников белого домино произнес: «дорогая сестра», и Ферсен узнал его. Это был граф д'Артуа, младший сын короля, который везде сопровождал дофину.
Только тогда Ферсен понял, что говорил с Марией-Антуанеттой…
Рано утром в дневнике, который он вел с большой прилежностью, появилась запись, датированная «Воскресенье, 30 января»:
«На балу в Опере было полно народу. Супруга дофина, сам дофин, граф де Прованс и граф д’Артуа танцевали полчаса, не будучи узнанными. Супруга дофина удостоила меня длительной беседы…»
На следующий день, тридцать первого января, Ферсен был приглашен на бал в Версале, который традиционно устраивала дофина. Но пока он еще не подозревал, что вызвал у Марии-Антуанетты нежное чувство. Видимо, поэтому он ни словом не обмолвился о ней в своих дальнейших записках.
«В Версаль прибыл в 3 часа и оставался до 7.45», — вот что он соизволил доверить бумаге.
И все же, покидая Версаль, он увез с собой воспоминание о приятном голосе, изящном стане и огромных синих глазах, столь приветливо глядевших на него…
Оба еще не знали, что в их сердцах родилась любовь, которую им было суждено испытывать друг к другу всю жизнь.
Неосторожность дофины, заговорившей на балу в Опере с незнакомым мужчиной, стала притчей во языцех.
— Эта рыжая девчонка потеряла всякий стыд, — заявила мадам дю Барри своему венценосному любовнику. — Уже дошло до того, что на людях она пристает к мужчинам.
Людовик XV устало пожал плечами — ему страшно надоели вечные интриги мадам дю Барри. Однако Мария-Антуанетта в долгу не осталась.
— Дю Барри слишком много себе позволяет, — заметила дофина, прогуливаясь в Версальском парке. — Вот ведь старая сплетница! Никак не угомонится.
Ее слова, разумеется, тут же передали королевской фаворитке, и та из мести стала придумывать новую клевету, которая должна была привести к разводу Людовика-Августа с женой. Но дю Барри не повезло — на этот раз она опоздала.
Весной король опасно заболел и десятого мая после полудня скончался.
Толпа придворных тотчас же устремилась приветствовать нового государя и его супругу, которые в смятении выслушивали дифирамбы в свою честь.
Первый же документ, который подписал Людовик XVI, касался судьбы мадам дю Барри: ей запрещалось отныне появляться при дворе. Мария-Антуанетта вздохнула с облегчением — наконец-то она победила. Врагов, правда, у молодой женщины все равно хватало, однако же никто из них не мог предполагать, что после семи лет платонических отношений с супругой Людовик XVI влюбится в нее…
Мария-Антуанетта вела веселую жизнь, нисколько не скучая. Она кокетничала с кавалерами в Версале — и особенно у себя в Трианоне, дружила с принцессой де Ламбаль и герцогиней де Полиньяк, графиней Оссен, графом Водреем, герцогами Куани и Лозеном, а также графом Эстерхази — представителем старинного венгерского рода. Граф, хоть и родился от простой смертной — Филиппины Де Ла Нугарэ на ее родине во французском Вигане, — любил доказывать, что его пращуром был сам Аттила. Не Располагая состоянием, Эстерхази воспитывался в семье графа Беркени, который избрал для него карьеру военного.
Со временем Эстерхази был представлен ко двору и стал одним из приближенных королевы, которая позаботилась о его дальнейшей судьбе. Она выбрала для него невесту очень богатую и значительно моложе его, а также сделала графа губернатором Рокруа и полковником гусарского полка. Спустя годы Эстерхази ответил королеве черной неблагодарностью: он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь той, которой был обязан буквально всем…
Но пока граф Эстерхази ни на шаг не отходил от своей покровительницы и пользовался ее полным доверием…
В это же время Мария-Антуанетта со свойственной ей неосторожностью стала дарить благосклонностью герцога де Куани, глубоко любившего ее. Они встречались по ночам в уединенных местах, но довольствовались лишь беседами на любовные темы. Вопреки всем слухам, королева оставалась девственницей.
И она еще долго сохраняла бы девственность, если бы Людовик XVI, влюбившись в жену, не решился наконец на операцию.
Дело в том, что природа плохо обошлась с наследником французского престола. Нет, нет, принц не был импотентом, просто небольшой дефект мешал ему по-настоящему любить жену. Говорили, что «некая нить» придерживала крайнюю плоть, поэтому в момент проникновения Людовик испытывал острую боль, которая заставляла его сдерживать возбуждение…
Возможно, все было гораздо сложнее и опаснее, чем многие предполагали, но, к счастью, операция прошла успешно, и король Франции, едва оправившись, поспешил навестить супругу в ее спальне.
Мария-Антуанетта ждала этой ночи семь лет!..
— Я — королева Франции! — счастливо улыбаясь, сообщила она утром мадам Кампан, своей доверенной фрейлине.
