Нежная дружба Иорка и Глочестера внушала маркизу самые серьезные опасения. Он видел, что король, успевший уже оправиться от болезни, но по обыкновению пребывавший в меланхолии, относится к нему не так, как раньше. Не иго чтобы Генрих верил сплетням о своей жене и маркизе (поверить для него значило бы — разлюбить, а он и дня не мог прожить без своей милой Маргариты), но придворные шептались о безмерных богатствах маркиза — и это при том, что государственная казна была пуста, о трех его новых домах, о драгоценностях, блиставших на руках и шее Алисы… Королю это не нравилось. Он знал, что супруги Суффолки находятся в большой милости у Маргариты, и потому пока молчал, однако маркиз боялся худшего: того, что Генрих все же склонит слух к наветам Йорка или Глочестера, давно уже мечтавшим об его опале. К тому же Суффолк был безмерно предан королеве. Что с ней станется, если его посадят в темницу или казнят? Ведь кардинал Винчестерский, ее неизменный заступник, очень стар.
И маркиз решился действовать. Он явился к королю и взволнованно сообщил, что составлен заговор и что герцог Глочестер хочет обвинить Ее Величество в супружеской неверности и лишить всех прав на трон.
— И я думаю, государь, — добавил маркиз, понизив голос, — что он может прибегнуть к чародейству. Вспомните о его жене.
Король вздрогнул. Если бы Суффолк обвинил Глочестера в покушении на жизнь его, Генриха, то он бы потерпел неудачу. Король попросту не стал бы его слушать. Но Маргарита — это дело другое. А уж упоминание о миледи Глочестер, прекрасной злодейке Элеоноре, которая находилась в тюрьме за то, что занималась магией, пытаясь извести короля с помощью восковой фигурки, заставило Генриха побледнеть от ужаса.
— Господи, — прошептал он, крестясь, — неужто вы, маркиз, полагаете, будто дядюшка способен на такое? Неужто у него поднимется рука на мою Маргариту?
Суффолк вздохнул с облегчением, твердо сказал, что Глочестер — как, кстати, и Йорк — способен на все, ибо у него нет совести, и предложил выдвинуть против королевского дядюшки официальное обвинение в государственной измене.
Поколебавшись, Генрих согласился. Одна лишь мысль о том, что его могут заставить развестись с Маргаритой, сделала короля уступчивым. И, приняв наконец решение, государь очень обрадовался. У него точно гора упала с плеч.
— Теперь герцог не сможет выступить против меня и моей королевы, — усмехнулся он, возбужденно шагая по комнате. — Ох дядя, дядя! Мне даже не верится, что я все-таки освобожусь от него! Как же он мне надоел! Сколько себя помню, он всегда был мне врагом!
Маргарита пришла в восторг, когда услышала от мужа, что Глочестер предстанет перед судом. Она понимала, конечно, что народ будет недоволен арестом герцога, но считала, что все быстро успокоятся. Королева отправилась к кардиналу Бофору, который давно уже хворал и не покидал покоев. Ей не терпелось поделиться со стариком своей радостью.
— И вы думаете, что суд признает герцога виновным? — спросил кардинал, выслушав рассказ Маргариты. — Где он сейчас, между прочим?
— В Тауэре. Он там уже третий день, но никаких волнений в городе нет, — с гордостью ответила Маргарита. — Так что суд будет коротким и справедливым. Опасаться бунта нечего.
— Что ж, может, и так… — пробормотал Бофор.
А спустя еще два дня герцог умер. Тюремщик, войдя поутру к нему в камеру, нашел уже остывший труп. Народ забурлил, по Лондону поползли слухи об отравлении и о том, что Глочестера убили по повелению кардинала Винчестерского и королевы.
— Почему меня обвиняют в смерти Глочестера? — удивленно спрашивала Маргарита у Суффолка. — Я не менее простолюдинов озадачена его внезапной кончиной.
Суффолк, осведомленный о тайном приказе, отданном кардиналом и касавшемся судьбы герцога Глочестера, ответил коротко:
— Вы виновны хотя бы тем, что француженка.
А потом пошел к королю и убедил его не расследовать причины смерти герцога и уж тем более не наказывать тех, кто был замешан в заговоре против Ее Величества.
— Не надо подогревать страсти, — сказал маркиз. — Народ и так возбужден до крайности.
— Хорошо, — согласился король. — Я не люблю казней, а когда раскрываешь заговор, без них не обойтись. Что же до моего дядюшки, то я знаю, почему он умер. Потому что слишком много грешил.
И король отправился в часовню, дабы помолиться о душе Глочестера, который умер без покаяния.
Прошло несколько месяцев. В Англии по-прежнему не любили королеву и почитали короля. Однако толпа не может жить без кумира, а нерешительный и подпавший под власть жены Генрих никак не подходил на эту роль. И тогда кумиром стал Ричард, герцог Йоркский. После загадочной гибели Глочестера он являлся единственным наследником престола и держал себя соответствующе. Маргарита бледнела от ярости, когда до нее доходили слухи о том, что Ричард якобы глубоко сочувствует ей.
— У моего кузена Генриха до сих пор нет сына, — говорил этот лицемер. — Бедняжка королева. Такая красавица — и бесплодна. Надо бы ей посоветоваться с моей Сисили — может, положение и не так уж безнадежно, может, стоит поехать на воды…
