– Мама говорит, папе нравилась эта машина. Кстати, мама будет в восторге, если вы приедете. Вы приедете? Надеюсь, да, – глаза у Дани загорелись, и он вдруг заулыбался, как троечник, получивший первую пятерку: – Замечательная новость. Я еще не приглашал друзей к себе. То есть я-то приглашал, но они редко приходили. Вы ведь не передумаете? Потому что, если передумаете, сообщите заранее. Я должен буду…
– Дань, – вмешался Костя и усмехнулся, – никто не передумает, не переживай ты.
– Правда?
– Правда.
Ребята вновь замолчали. Несмотря на мелкий дождь, они не торопились в общежитие.
Уже в корпусе, перед дверью в сто вторую комнату, Арт остановил Ромала на пороге и неуверенным голосом спросил:
– Ты в порядке?
Дурацкий вопрос, который странно звучал из уст Селиверстова. Костя нахмурился и приготовился выстраивать каменные барьеры, через которые никогда еще не пробиралась живая душа. Он равнодушно отрезал:
– Все в норме.
– Что в переулке стряслось?
– Мне, что ли, оправдываться?
– Да почему сразу оправдываться? Я просто спрашиваю.
– Не надо просто спрашивать.
– Ты отключился. Прямо как в лифте. Это совсем не круто, вортако.
– Что ты трусишь, – как можно небрежнее усмехнулся Ромал и закатил глаза, – все в порядке, ладно? Не драматизируй. Я просто увлекся, с кем не бывает?
– Опасные у тебя заскоки, – нерешительно подметил Артур.
– Хочешь мораль мне прочитать?
– Да я не…
– Вот и не читай. Сказал же, все в норме. Чего ты привязался? – Селиверстов угрюмо свел брови, а Костя вдруг ощутил себя полным кретином. Он не понимал, с какого черта у Артура вообще появилась идея поболтать о проблемах. – Я с ног валюсь. Ты все сказал?
– Ага, как на духу.
– Класс. – Ромал прошел в комнату, но потом остановился.
Он не привык, чтобы кто-то интересовался его самочувствием. Это сбивало с толку. К чему такие тупые нежности? Они, что ли, подружки? Будут плакаться друг другу в жилетку? И тем не менее Костя уже не знал, где черное и где белое, он запутался. Этот бесящий кучерявый блондин общался с ним гораздо больше, чем отец или двоюродные братья.
– Я разберусь. Больше ты подобного не увидишь, лады?
Арт удивился. Неужели ему удалось достучаться до Константина Ромала?
– Лады, – улыбнулся он и со стуком захлопнул дверь.
Евгений Игнатьев вернул Маше дневник уже на следующий день, и, несмотря на то что субботнее утро выдалось довольно холодным, девушка пришла к парням в общежитие и постучалась в сто вторую комнату. Она долго благодарила ребят, хотя Артур божился, что они и пальцем не пошевелили.
– Это наши знакомые, – все повторял он.
– Те самые, о которых мы рассказывали тебе в столовой, – добавлял Костя.
Маша была умна. Вряд ли она им поверила, но ничего не сказала. Протянула белый конверт и попросила передать его «помощникам». В конверте лежала тысяча. Идиотская и странная ситуация, в которой ни Арт, ни Костя, ни Даниил не знали, как себя вести, но все же деньги они забрали. Положили к тысяче от Оли.
Сайт «животных» получился мрачным и стильным, в красных и черных тонах. Даня просидел над ним полночи после возвращения с миссии, а потом все утро продремал. Где-то к двенадцати он очнулся и вспомнил, что им пора собираться в Кингисепп.
– Мне Алина написала, что визитки готовы, – неожиданно сообщил Селиверстов.
– Уже? – удивился Костя. Он сонно повернулся к другу: – Когда она успела?
– Алина одержимая, может всю ночь проработать… прямо как этот, – Артур махнул рукой на Волкова и по-доброму усмехнулся. – Давайте сначала заедем за визитками. Мой дом в нескольких кварталах от вокзала, доберемся минут за десять. Как думаете?
– Почему бы и нет?
– А ты, Дань?
– Главное, успеть на автобус.
– Успеем. Не кипешуй. А вы чего такие кислые? Сегодня же суббота, боже, я обожаю субботы. Больше чем воскресенья и пятницы. Больше чем все остальные дни.
