Через несколько минут спустилась Алина, одетая в джинсы и черную майку. Волосы она распустила, и потому густые пряди шоколадными волнами ниспадали с плеч. Кисть не красовалась за ухом, капли от краски не пылали на лице. Раскинув руки, девушка подскочила к Арту и с энтузиазмом воскликнула:
– Я готова к путешествиям.
– Ты замерзнешь в майке.
– Надену куртку.
– Надевай. Ну что, выдвигаемся?
– Разумеется. – Даня кивнул. – У нас в запасе чуть больше получаса.
Как оказалось, от дома Селиверстовых до вокзала нельзя доехать за десять минут, и, как бы отчаянно Артур ни оправдывался, с расчетами он промахнулся. К счастью, автобус задержался на четверть часа, и ребята успели купить билеты, усесться на заднем ряду и по третьему кругу пожаловаться на Селиверстова и его «десять минут».
– Держите, – сказала Алина и достала визитки, о которых все забыли из-за спешки.
Визитки оказались чертовски простыми: черный фон, алые буквы, но как же классно они смотрелись! Стильно и зловеще.
– Всю ночь думала над логотипом, – призналась девушка, стянув кроссовки, и вдруг подогнула под себя ноги. Даня в замешательстве проследил за ней, но ничего не сказал, а Костя с интересом хмыкнул. Забавная девчонка. – Тут главное не переборщить. Всего бы в меру. Но в меру – это сложно. В идеале бы найти золотую середину и соблюсти баланс.
– Чем проще, тем лучше, – задумчиво проговорил Ромал.
– Верно. Так что я оставила только заглавные буквы. Видите? Получается, буква «ж» внутри буквы «н».
– И над этим ты голову ломала целую ночь? – скептически поинтересовался Артур и тут же получил локтем по руке. – Ладно-ладно, мне нравится, честно.
– Что вообще за ночные животные?
– Сайт какой-то.
– Какой-то?
– Да мне без разницы, какой, – отмахнулся блондин, – знакомые спросили, рисует ли у меня кто-то из друзей. Я сказал, что рисует.
– Надеюсь, им понравится.
– Понравится, – кивнул Костя, покосившись на девушку, – серьезно, все отлично.
От Питера до Кингисеппа ехать около двух часов. На машине можно было бы добраться быстрее, не говоря уже о «пауке» Артура, но автобус же тарахтел, наезжая на кочки каждые три секунды, и Селиверстов исходил такими ругательствами, что люди оборачивались с порицанием и хмурились. Одна бабушка так громко стучала зонтом, явно пытаясь заглушить стенания Артура, что Алина не сомневалась: сейчас бабушка встанет и постучит не по полу, а по голове брата. К счастью, обошлось без происшествий.
Едва автобус остановился, Даня поспешил на улицу и глубоко втянул сладкий запах осени; сквозь чернеющие тучи просочился свет, и Даниил улыбнулся, оглядывая родные и такие знакомые перекрестки. Он повел друзей к остановке и не замолкал ни на мгновение, рассказывая о городке, в котором он вырос. Честно говоря, Кингисепп не был красивым и уютным, он казался грязным, неприглядным, как и большинство глубинок в нашей стране. Но Даня умудрялся с таким восторгом описывать захудалые кафешки и площадки, увязшие в тине озера и болота, что ребята даже прониклись его словами. В маршрутке они ехали стоя и наблюдали, как Волков вырисовывает на запотевшем окне карту точек, где продают цветы; в конце концов выяснилось, что у его мамы свой цветочный магазин.
– Что-то слишком много мам увлекаются садоводством… – усмехнулся Артур. – Твоя тоже, да? – подтолкнул он в плечо Ромала. – Признавайся.
Но Косте не в чем было признаваться. Его мама много чем увлекалась, да, вот только работала она уборщицей и больше времени проводила в компании швабр, а не роз.
Ирина Волкова жила в симпатичной белой новостройке на девятом этаже. Едва Даня занес руку, чтобы постучаться, она распахнула дверь и выскочила за порог, поймав сына в изощренную ловушку всех матерей. Ее руки так крепко вцепились в Данины плечи, что тот весь покраснел, даже побагровел и отрезал:
– Мама, я сейчас задохнусь.
– Да кто от такого задыхается, Даня? – воскликнула мама, отстранилась и заулыбалась во все тридцать два зуба. Она потеребила щеки сына, потом поправила ему волосы, затем с упоением вздохнула и наконец успокоилась: – Ох, хорошо, что ты дома.
– Согласен. Я хотел бы тебе представить своих друзей: Артур, Костя и…
– Господи боже, совсем забыла! – Ирина Волкова шагнула к гостям. Ее черные кудри подпрыгнули, словно пружины, и вновь упали вдоль полноватых щек. Глаза глядели так пристально, что казалось, они видят душу насквозь. – Артура я помню, а вот вас…
– Костя. – Ромал пожал женщине руку. – А это Алина.
– Очень приятно, – улыбнулась девушка.
– И мне, милая. А что мы все в дверях стоим? Проходите давайте, разувайтесь. Я вас давно уже жду, чайник закипел, и блинчики напитались маслицем, сахаром. Ты ведь ни на каких диетах не сидишь, Алинчик? Гиблое это дело, только здоровье себе попортишь.
Ребята оставили вещи в комнате Дани, настолько зеленой, что даже в глазах рябило, и прошли на кухню, где хозяйка разливала чай. Она достала из холодильника гигантскую кастрюлю и вывалила на тарелку множество отбивных.
– Вы ведь проголодались, правда? Сейчас подогрею, а ты, Дань, сходи на чердак, там есть баночка вишневого варенья. Принесешь?
– Разумеется.
