Артур все болтал и болтал, застилая кровать, а Костя сел за стол и опустил голову на руки. Он не мог заснуть целую ночь, но, только если Даниил работал, Костю не отпускали мысли о внезапных провалах в памяти. Вдруг это что-то серьезное? Хотя наивно было бы даже предполагать обратное. Уже третий раз Ромал выключался и приходил в себя, совершив нечто плохое и опасное. Агрессивное, если выражаться точнее. Вспышки гнева, неконтролируемая ярость, эпилептоидная психопатия. Костя знал все эти термины и прокручивал их в голове, полночи глядя в черный потолок. Он не считал себя психом, но готов был признать, что сбой происходил на неврологическом уровне, в башке, в эмоциях. Исчезал контроль над ситуацией и включалась механическая защита. Сам он защищался физически, а мозг – ментально, и потому, когда Костя заносил кулак, голова отключалась, чтобы не фиксировать приступы агрессии. Едва за окном появились первые солнечные лучи, Константин пришел к выводу, что его организм, по всей видимости, пребывал в депрессии. Глупость, конечно, потому что смотреть сопливые фильмы, напиваться и жаловаться знакомым он не собирался, и все же, судя по многим признакам, Ромал находился на грани нервного срыва. Его преследовали частые головные боли, постоянная утомляемость, напряжение и чувство… отвратное чувство вины. Он ведь бросил маму, уехал, он думал о ней постоянно, все время хотел ей позвонить, но сдерживался и переживал еще сильней.
Отстой, одним словом.
Где же выход из такого идиотского состояния? В учебниках советуют обратиться к специалисту, но Костя не собирался изливать душу перед каким-нибудь мозгоправом в белом халате. На самом деле все просто. Есть проблема – взгляни ей в лицо. На этом ведь построены миллиарды психологических практик во всем мире! Правда… мужика-гения[21], который предложил усиливать человеческую паранойю, чтобы в конечном счете от нее избавиться, приговорили к казни. Плохо, что только сейчас до ученых дошло, как важно, чтобы человек смотрел в лицо своим страхам, – ведь людей пугает неизвестность, а когда у них формируется картина происходящего – и почва под ногами появляется, и решение.
Так в чем состоял страх Кости? Хотя правильней было бы спросить «в ком?»…
– Эй! – внезапно воскликнул Арт и подскочил к Ромалу. Тот порывисто выпрямился и недовольно покосился на блондина. – Ты уснул, что ли? Нам пора собираться.
– Я задумался.
– Поделишься?
Костя поднялся из-за стола и с невинным видом размял спину. Будто бы его ничего не беспокоило. Будто бы он думал о новых кроссовках, а не о психическом расстройстве.
– Нечем делиться.
– Кто бы сомневался.
Семья Селиверстовых жила в уютном двухэтажном доме с пепельно-черной крышей и бежевыми стенами; с широкими роскошными окнами, красивым крылечком, с цветами по обе стороны каменной дорожки и подстриженными пихтами. Добираться до дома Арта пришлось больше часа: минут сорок на метро, а потом пешком топать, потому что автобусы туда не ходили. Видимо, в этом престижном районе у людей не было ни желания, ни необходимости добираться до центра через подземку – они ездили туда на своих автомобилях или заказывали такси. Ни Костя, ни Даниил никогда не бывали в подобных местах. В то время как Артур лихо, с довольным видом шагал по идеально ровному тротуару, они молча плелись следом и озирались по сторонам в поисках чего-то приземленного и привычного, но видели только помпезные особняки. Коттедж Селиверстовых, на удивление, отличался ото всех соседних домов. Он выглядел аккуратным и маленьким, в сравнении-то с остальными гигантами в пять, а
– Родителей дома нет, – невзначай бросил Артур, – папа сейчас работает постоянно, дело ведет важное, а у мамы дела за городом. Наверняка опять поехала на этот дурацкий цветочный рынок.
– Цветочный рынок? – недоуменно переспросил Костя, когда они подходили к дому Селиверстова.
Он впервые видел так близко позолоченные оконные рамы. Это же краска?
– Мама в саду любит копаться, как одержимая, она вообще любит заниматься домом. Тут таких немного – реально по утрам на лужайках в комбинезонах траву стригут какие-то наемные работники, мусор выносят, полы драят. У всех моих друзей были эти… гувернантки.
– Не повезло вам.
– И не говори, но я – везучий, мама терпеть не может, когда за нее готовят, убирают, а уж воспитывают… – Арт усмехнулся и остановился на пороге, – это вообще харакири.
Неожиданно дверь стремительно распахнулась, и перед парнями возникла Алина. На ее плечах висела безразмерная черная футболка, перепачканная в краске, а на лице горели разноцветные капли. Волосы Алина собрала в пучок, за ухом спрятала толстую кисть. Она так неожиданно появилась перед ребятами, что те удивленно застыли.
– Что там? – Девушка обернулась назад. – Что такое?
