Однако, судя по тому, что в классе повисла звенящая тишина, не только мне показалось. Хотя коллективно же с ума не сходят? Это еще в мультике говорили, что только ветрянкой болеют, а крыша едет у каждого по-своему и в единичном экземпляре. Наверное, Антонова утекла в тот момент, как я ему нос сломала. Это что же получалось, матушка была права? Предания седой старины все еще работали? Но я-то не желала показать ему неземную любовь до гробовой доски. Я просто хотела, чтобы он руки свои от Настасьи убрал.
На нас пялились абсолютно все, причем такими взглядами, что мне хотелось пойти и утопиться. В их глазах читалось азартное предвкушение и желание понять, что же произойдет в следующее мгновение. Это было закрытое общество со своими правилами, экосистемой и связями. Меня насильно попытались вписать туда, где я не имела никакой ценности. Отчим полагал, что девица из Бутово сможет прижиться среди гламура Рублевки, если обрядить ее в брендовые шмотки и заплатить директрисе.
Вот только я оставалась чужой в их мире. Посторонним элементом, который посмел просочиться за надежно закрытые двери пристанища столичной элиты. И теперь то, что могло сломать работу механизма, создало помехи в четкой и отлаженной динамике. Мы были из противоположных миров, то, что в моей школе считалось нормой, тут было недопустимо. Скандал… Интриги… Борьба за лидерство… Все это «да». Но не присвоение в единоличное пользование местного королька, которого я на второй же день отправила на больничную койку. Данное сообщество не принимало подобного. Вот теперь начнется моя очень «веселая» школьная житуха…
Переведя дыхание, я все же рискнула подать первые признаки жизни. Отмерев, подняла голову и наткнулась на обаятельную улыбку Антона. Парень смотрел на меня так, словно я была самой дорогой статуэткой в его личной коллекции и могла разбиться от любого неосторожного прикосновения. И в тот момент в желудке все скрутилось в тугой узел. Почему-то столь открытое и наплевательское отношение с его стороны придавало мне уверенности. Словно рядом с ним мне на самом деле были не страшны никакие угрозы и препятствия.
– Что ты… – открыла я рот.
Но, кажется, у парня были совершенно иные планы на шоу. Как только я начала шипеть, он медленно приложил к моим губам палец и слегка подмигнул, наклоняясь еще ближе. Черт, как мне в тот момент захотелось его укусить или поцеловать… Или сперва поцеловать, а потом укусить, или в обратной последовательности… А, черт! К демонам все это! Мне просто захотелось что-нибудь сделать, чтобы стереть самонадеянную снисходительную улыбочку с его наглой рожи, по которой не было никакого шанса приложить чем-нибудь тяжеленьким.
Продолжая его игру, я поднялась на носочки. Боги, за что вы так со мной? Даже на каблуках я не доставала ему до подбородка и казалась коротышкой. Но все же, выполнив задачу максимум, я обняла его за шею и уткнулась носом в щеку, чуть ближе к уху. Чтобы следующие несколько мгновений весь класс не изволил подслушивать и обламывать меня. Со стороны, конечно, этот странный жест выглядел иначе. Словно я его с благодарностью целовала за проявленную милость и доблесть. На самом деле, я, как и мечтала, запустила ноготочки в шевелюру, проходясь по коже с нажимом.
– Ты че удумал? – тихо зашипела я ему в самое ухо. – Ты с какого дуба сегодня рухнул, что при всех посмел открыть рот и объявить меня своей невестой? Тебе двух раз мало? На третий нарываешься? Или ты мазохист? За счет меня реализуешь свои странные мечты и фантазии?
– Не беспокойся, милая. Я не сержусь на тебя за поведение того идиота, который явно не знает своего места, – кивнул Антон, слегка наклонив голову, будто целуя меня в ответ. Однако он лишь тихо прошептал мне на ухо. – Я тебя, дуру, спасаю. Если снимки дойдут до твоего отчима, скандала нам не миновать. Он так давно хотел дочь, что всю Рублевку лихорадило двое суток, когда он готовился вас с матерью к себе перевозить. С утра уже по всем прошло, что какой-то козлина посмел отвергнуть драгоценное сокровище дома Ожиговых. Как думаешь, в каком море найдут твоего дружка, если об этой сцене узнает Станислав Игоревич?
– Ты сейчас неудачно пошутил? – кое-как прошептала я, припоминая утренний разговор в машине и то, что отчим реально заинтересовался парнем, что посмел меня бортануть.
– Если бы я пошутил, мы бы смеялись, – все так же шепотом ответил Антон. – Но это не смешно. Он реально пришибет придурка и не спросит, как его зовут. Давай улыбайся и подыгрывай, если не хочешь, чтобы к завтрашнему утру он во всех сводках стал без вести пропавшим.
– Это что такое? – ожил наконец-то Глеб, вскочив со стула и напомнив нам всем о своем присутствии в драматической постановке абсурда. – Какого лешего ты ее обнимаешь?
– А у тебя какая от того печаль? – огрызнулась я.
Антон еще сильнее прижал мою тушку к своей груди, намекая, что следует заткнуться и предоставить ему решение деликатной проблемы.
