Но отвлекаться на очередных тараканов парня мне было некогда. Рыжий мог обождать и до конца занятий. К тому же на уроке Глеб меня не трогал. Это, несомненно, говорило о том, что парень поумнел за те полгода, пока мы не виделись. Понял, что лучше дать мне перебеситься и переварить информацию, чем с наскока получить промеж глаз. Того факта, что я его знать не желала, это не меняло, но некоторые плюсики ему все же прибавляло. Как-никак моя первая и единственная любовь, такую из души за «спасибо» не выкинешь.
Как только прозвенел звонок и все, галдя, поплелись на перемену, я попыталась быстренько ускользнуть вместе с толпой, однако мне не позволили сильные руки, ухватившие меня. Я попыталась дернуться, чем привлекла ненужное внимание остальных одноклассников. И желание стада выйти на водопой резко приобрело совершенно другой вектор. Все замерли на месте и с любопытством воззрились на нас. Даже те, кто уже свалил в коридор, вернулись назад, дабы посмотреть на бесплатное шоу.
– Мил! – Глеб резко дернул меня на себя, и я, не ожидавшая такой подлости, грохнулась ему на колени и оказалась прижата к крепкой груди. – Ну чего ты дуешься, как неродная? Обычно не так встречают любимого после долгой разлуки. Перестань строить из себя обиженку. Давай уже, начинай оттаивать. Ну, сказал, с кем не бывает, погорячился. Выпускной же был. Мы просто веселились, а ты до сих пор губки дуешь.
– Отпусти меня! – пропыхтела я, стараясь выбраться. – Если немедленно не разожмешь пальцы, я тебе, богом клянусь, переломаю их. Если думал, что твои попытки задобрить меня дешевым колечком сработают, то нет… Иди ты к демонам сношаться, Фирсов! Я готова проклинать тот день, когда впервые увидела твою наглую рожу на линейке. Лучше бы реально сдохла, чем с тобой познакомилась. Это позор всей моей жизни!
– Я тоже скучал по твоему пылкому темпераменту, малышка, – теплое дыхание обожгло кожу, и я похолодела.
Весь этот бред он промурлыкал мне на ухо, скользнув губами по шее и не обращая внимания ни на что вокруг. А вот мне было немного неудобно. Да кого я обманываю? Делал он, а стыдно было мне. Во-первых, на нас пялился абсолютно весь класс, и кто-то даже снимал на телефон. Во-вторых, я за несколько секунд дошла до той кондиции, когда любая вещь в моих руках могла быть использована, как потенциальное смертоносное оружие. Вот только, в отличие от местного короля школы, Глеб усвоил свои ошибки и был научен горьким опытом. Для того, чтобы удержать меня и не быть избитым до бессознательного состояния, надо было мои руки, да и меня саму зафиксировать в одном положении, что он, собственно, и сделал.
– Я тебя ненавижу, урод конченный! Отпусти! – я отчаянно старалась выбраться из крепкой и надежной хватки, вот только весовые категории у нас были разными и на каблуках проворачивать приемы было не шибко сподручно.
– Дорогая, я так люблю, когда ты сердишься, – не успокаивался этот идиот.
– Так отпусти, – шипела я. – Покажу тебе, как я сержусь на самом деле.
– Конечно, как только извинюсь, – его глаза оказались слишком близко от моего лица. – Расслабься, больше я тебя не оставлю в одиночестве.
– Ты кусок идиота, – я тоже не собиралась отступать и сдаваться на милость победителя.
Мы тут не в детском саду, чтобы нести всякую ахинею с вполне себе обыденным и равнодушным видом.
Пока я не успела придумать способ вырваться из его хватки, парень повернул мою голову набок и потянулся к губам. Мои глаза испуганно расширились, и я завозилась с новой силой, лихорадочно пытаясь выбраться из тесного плена его объятий. В какой-то момент я почувствовала, как парень отвлекся, а его хватка слегка ослабла. Именно тогда и сообразила, что мой локоть находится почти возле его селезенки. Что ж, коли боги так хотят, то кто я такая, чтобы противиться их желаниям и подаркам. Селезенка, так селезенка.
В тот момент, когда наши губы почти соприкоснулись, я резко вдавила локоть ему в подреберье, вжимая со всей силы в уязвимый участок тела, который остался неприкрытым. Не зря тренер заставлял нас в первую очередь учить анатомию, и лишь после ее сдачи допускал до реальных спаррингов. Если правильно надавить и повернуть, можно и калекой человека сделать. Простите, Петр Генрихович, глупая ваша ученица во вред использует данные вами знания, но от того зависит ее дурная жизнь…
Глеб болезненно взвыл, а я молнией вылетела из его объятий, пытаясь оказаться как можно дальше от полоумного психопата. Надо же, он реально рассчитывал на то, что я вот так просто все забуду и брошусь ему на шею. Наткнувшись спиной на что-то мягкое и живое, я, не отрывая взгляда, смотрела на результат своих трудов. Глеб, согнувшись практически напополам, прижимал руки к пострадавшему боку и стонал. В серых глазах стояли злые слезы обиды. Видать, приложила я не только его селезенку, но и самолюбие задела по касательной.
– Еще ты попытаешься ко мне подойти, это будет моим крайним предупреждением тебе. Понял? – едва слышно промычала я.
