На улице Конивиля было пусто, слишком рано, портал перенес нас к полицейскому участку и нам пришлось еще идти по освещенным улицам до дома. Зато, когда мы добрались, то сразу уложили Бьянку досыпать в мою комнату, а сами сели пить чай на кухне.
Я рассказала маме о подслушанном разговоре и призналась, что не могу ни о чем думать, только об этом злосчастном артефакте взрыва, на сколько он усилен и какую территорию может уничтожить.
— Боюсь так, что руки дрожат! — продемонстрировала я свои конечности.
— Вильям не показался мне тем, за кого стоит бояться! — возразила мама, — он сильный маг и опытный следователь. Просто верь в своего мужчину, в то, что он справиться с любой трудностью! Если он будет чувствовать эту уверенность в тебе, то свернет горы!
Я обдумывала слова мамы, попивая успокаивающий горячий отвар. Вильям и правда был лучшим, это я проявляла слабость своим страхом за него. Мне нужно было победить себя, чтобы стать достойной такого героя, и я хотела стать такой женщиной для него, его женой.
— Пойдем поспим пару часов, — предложила я, — у нас сегодня много дел.
Когда я поставила допитую чашку на стол, мои руки уже не дрожали.
Первым делом мы посетили полицейский участок, где нас заверили, что арест с имущества снят и мы можем распоряжаться им по своему усмотрению. Также шериф обещал в ближайшее время предоставить в банк список финансово пострадавших горожан от изъятых у них ценностей, чтобы мы могли возместить ущерб.
В банке нас проводили к уже знакомому нам управляющему. С ним мы обсуждали условия дальнейшего сотрудничества: посредничество в деле выплат горожанам отступных и продажи артефактов на аукционе. Нам даже удалось договориться о кредитной линии под ремонт нашего будущего приюта. Удовлетворившись условиями и подписав необходимые бумаги, мы окрыленные покинули банк. Казалось все благоволило нашим начинаниям. Можно было хоть сейчас начинать закупки для строительства.
Все это время Бьянка находилась рядом и с интересом вникала в происходящее. Она пыталась разговаривать со всеми встреченными нами собеседниками, наслаждаясь вниманием, которое ей уделяли взрослые.
— Не по годам умная девочка, — заметила мама, — и ты видишь, как легко она располагает к себе даже тех, кто явно не любит детей? Я уже начинаю подозревать, что у нее есть какой-то уникальный маго-дар, который пока еще не распознан.
Мы договорились с мамой, что она купит продукты и приготовит обед, а мы с Бьянкой прогуляемся до Бентонов.
Еще на подходе к дому, я заметила, что во дворе бегают маленькие дети. Приехали родственники в гости? Как оказалось, мое предположение было близко от истины.
Я увидела, как на втором этаже дернулась занавеска, и Милена выскочила на крыльцо, восторженно вереща при нашем приближении.
Через открытое окно на первом этаже раздались звуки битой посуды и чья-то ругань женскими голосами.
Я покосилась на источник шума, мимикой давая понять подруге, что удивлена бедламом в их тихом семейном уголке.
— Этот дурдом тут уже третий день! — закатила глаза подруга вместо приветствия, — представляешь, у папы закончилась стройка в Лоусоне и он вернулся домой, а следом за ним прикатила его столичная жена со всеми их детьми. Заявила, что устала так жить по полгода, не видя мужа и что теперь куда он, туда и она! Мама в шоке! Отец махнул рукой на это, сказал обеих любит и пусть ищут взаимопонимание! Они всей гурьбой оккупировали мою комнату, мне пришлось перебраться к Мигелю!
Упомянутый брат появился на пороге, по его внешнему виду в вразвалочку было непохоже, что его утомляет вся эта ситуация. Он, склонив голову набок, окинул взглядом мое столичное новое платье и задержавшись на кольце, которое подарил Вильям, выдал:
— Да всех уже достал этот разврат бурундучков!
Милена согласно закивала, поясняя:
— Ага, другая жена: бурундучиха. Напялила короткое платье и ходит по дому, никого не стесняясь, еще и пироги печет сегодня с утра, мамину кухню заняла, слышишь посуду бьют? Опять скандалят!
Мигель присел на корточки и обратился к Бьянке:
— Привет, малышка! Это кто тут с такими красивыми глазками?
Очарования у него было не отнять, девочка отпустила мою руку и доверчиво затараторила с новым знакомым.
— Это твоя мама? — ехидно покосился он на меня, спрашивая у Бьянки.
Она, не задумываясь над скрытым смыслом его слов, кивнула, как ни в чем ни бывало. У меня аж сердце защемило от того, с какой легкостью она приняла меня в свою семью.
— Поздравляю! — процедил, поднимаясь Мигель, — надеюсь, ты не ошиблась!
— Никогда так не была уверена! — отрезала я.
— Как твоя сестра поживает? — сквозь зубы, нехотя спросил он.
— Бьянка, хочешь поиграть с детками? — обращаюсь к девочке, показывая на детей второй жены. И когда она бежит в их сторону, спокойно отвечаю:
— Шейла погибла от рук убийцы на днях.
Гримаса недовольства сползает с лица Мигеля, отчетливо видно, что он ошарашен новостью.
— Он тоже не выжил, — продолжаю я, не обращая внимания на ахнувшую подругу.
Губы Мигеля дергаются, и он с горечью цедит:
