Лишь Джефф думал о последствиях. Он смотрел на два серебристо-золотых стручка, лежавших перед тронами, размышляя о невозможности возвращения к жизни Оолы и принцессы, и задавался вопросом, каково оказаться сваренным заживо в кипящем масле.
Кроме того, он пытался придумать подобающие извинения для королевы по тому случаю, что ее дочь превратилась в стручок инопланетного растения, и возможно, до неузнаваемости перемешалась с личностью Многоцелевого Домашнего Животного. Разумеется, способность Оолы изменять свою форму можно было использовать, чтобы получить из ростка дерево, похожее на принцессу, но вряд ли у Оолы хватит ума это сделать, а если и получится, то принцесса все равно будет зеленой.
Пока Джефф задумчиво смотрел на стручки, ему показалось, что они стали неодинаковыми. Один заметно уменьшился в размерах, стал круглее, зеленее, и…
— Фарго, — зашептал Джефф. — Один из стручков начинает напоминать…
Фарго не обратил внимания на его слова, ибо королева размашистым шагом вошла в зал, сопровождаемая мерцающим шлейфом своей ночной рубашки, а также спотыкающимся королем.
— Так, — произнесла она, тяжело опустившись на трон. — Насколько я понимаю, вы потеряли мою дочь?
— Не совсем, Ваше Величество, — Йоно с достоинством поклонился, несмотря на то, что его мундир находился в плачевном состоянии, а в рядах медалей появилось пустое место.
— «Не совсем» — это то же самое, — отрезала королева.
Король, выглядевший очень печальным, посмотрел на два стручка, оставшихся от священного дерева Мелодии, и украдкой утер слезу.
— Ваши жалкие объяснения насчет дерева совершенно неприемлемы, — продолжала королева. — Я обвиняю вас в насильственной трансформации моей дочери и ее возможной кончине.
— Но, Ваше Величество, ведь ее скормили дереву прежде, чем мы попали туда, — хрипло возразил Фарго.
— Согласно вашим показаниям, в виде дерева она все еще оставалась моей дочерью. Теперь она превратилась в овощной стручок по вине существа, которое принадлежало вам.
— Фарго, — прошептал Джефф на земном языке. — Взгляни на маленький стручок! Разве он не напоминает кокон Оолы — тот самый, похожий на подушку, который она выращивает вокруг себя в минуты опасности?
— Хм-мм…
— Спой песню, открывающую кокон Оолы.
— Я не могу, у меня пропал голос.
— Какая разница? Ты все равно можешь пропеть нужные ноты. Попробуй, а?
Королева постучала костяшками пальцев по спинке трона.
— Тишина в зале!
— Простите, мэм, — Джефф встал и низко поклонился. — Мы хотим продемонстрировать вам силу нашей инопланетной науки и исправить нынешнее печальное положение дел. Сейчас мой брат споет одну мелодию.
Фарго едва успел начать, как королева перебила его:
— За такой голос тебя следует упрятать в темницу!
— Ну что ж, по крайней мере, уже не кипящее масло, — жизнерадостно шепнула Олбани.
— Пожалуйста, — попросил Джефф. — Дело не в голосе, а в песне.
Фарго прочистил горло и запел снова.
— Не просто в темницу, а в самую глубокую и темную темницу, — возмущенно произнесла королева. Король подергал ее за рукав.
— Дорогая, давай дадим ему попробовать. Может быть, принцесса…
— Хорошо. Последний раз, и все.
Фарго попробовал в третий раз. Маленький стручок, принявший отчетливую форму подушки, треснул пополам. Трещина расширилась; Джефф увидел усы и зеленую лапку. Оола откинула остатки своего кокона в стороны и направилась к Джеффу, мурлыча, как целый улей пчел. Он взял ее на руки.
— Но это не моя дочь, — гневно сказала королева, — если только вы не превратили ее в это гадкое зеленое существо, проявляющее столь неприличное внимание к существу с чужой планеты.
— Но если мы смогли освободить Оолу из ее кокона, то, может быть, сумеем освободить и принцессу из…
Джефф замолчал, когда к нему подошел Эйнкан и что-то зашептал ему на ухо.
— Никаких секретов, предатель! — воскликнула королева, притопнув ногой.
— Это часть ритуала освобождения, еще не усвоенная мальчиком, Ваше Величество, — не дрогнув, ответил Эйнкан. — В отличие от меня, он не знаком со специальными требованиями, касающимися обращения с наследными принцессами Изза.
— Хм-мм… Ладно, тогда поторопись.
— Ты думаешь, принцесса находится в другом стручке? — прошептал Эйнкан. — Если появится другое зеленое животное, то последствия будут катастрофическими.
— Принцесса должна быть там!
— Ты знаешь нужную мелодию?
— Разумеется, нет!
— Разумеется, знаешь! Это всеми нами любимый национальный иззианский гимн. Если моя идея сработает, то почести достанутся мне, ладно? Я знаю, ты невысокого мнения обо мне, но я полюбил женщину и стал совершенно другим человеком — честным и достойным доверия.
Брови Джеффа вопросительно поползли вверх.
— Я буду таким, — с энтузиазмом продолжал Эйнкан. — Я стану настоящим ученым. Эрика будет этому рада, а мне хочется только одного: сделать ей приятное. Пожалуйста, не забудь упомянуть о том, что именно я подсказал тебе нужную мелодию.
