— Если мы не сможем войти, то постановка не состоится, и ожерелье королевы, новейшее приобретение вашего музея, не получит должной огласки. В результате вас вышибут с работы, так что дайте нам пройти подобру-поздорову.
Он двинулся вперед, таща за собой упирающегося Джеффа, который предпочитал отстаивать свои доводы с позиций здравого смысла. Однако охранник снова загородил им дорогу и широко раскинул руки.
— Нет, вы не пройдете. Ваша болтовня не имеет значения. Нет пропуска, нет и входа; таковы мои инструкции. А особенно это относится к малолеткам и говорящим бочонкам.
Охранник был невысоким человеком, а рост Джеффа достигал почти ста восьмидесяти сантиметров, хотя ему не так давно исполнилось четырнадцать лет.
— Разве я похож на малолетку? — тихо спросил он, взглянув на охранника сверху вниз. — Я кадет Космической Академии, и я исполняю роль в пьесе, где играет мой брат Фарго и его невеста Олбани Джонс, лейтенант полиции и единственная дочь мэра Манхэттена. Боюсь, если вы не пропустите меня сию же минуту, то у вас будут неприятности.
— В самом деле? Что ж, вот идет мэр Джонс. Поговори с
Крупный мужчина в сером костюме-тройке вышел из служебного аэрокара у подножия широкой лестницы, ведущей к парадному входу музея Метрополитен, принадлежащего свободной территории Манхэттен (которая ныне являлась частью Земной Федерации).
Голову мэра Лео Джонса украшала грива соломенно-песчаных волос, делавшая его похожим на добродушного, но весьма решительного льва. Он грузно поднялся по лестнице и похлопал Джеффа по плечу.
— Что случилось, старина? Почему ты околачиваешься здесь и заставляешь ждать Марию-Антуанетту?
Охранник сглотнул и отступил в сторону.
— Никаких проблем, мистер мэр, — сказал Джефф. — Я немного опоздал и как раз собирался предъявить свой пропуск.
— Забудь об этом, — проворчал мэр. — Ты идешь со мной.
Норби помахал сторожу и горделиво прошел в вестибюль. Он шагал по египетскому крылу музея с таким видом, словно здание было его собственностью, в то время как Джефф и мэр следовали за ним более медленным шагом.
Несмотря на свои четыре глаза, Норби набрал слишком большую скорость и не успел убраться с дороги, с ходу налетев на режиссершу голографического телевидения, заведовавшую съемками.
— Уф! — произнесла режиссерша, крупная женщина довольно грозного вида. Она потерла ушибленное колено и сурово посмотрела на Джеффа.
— Джефферсон! — сказала она. — Ты опоздал и опять оставил без присмотра своего так называемого обучающего робота. Он представляет огромную угрозу для общественной безопасности! Ты отдаешь себе отчет, что шоу будет транслироваться в живом эфире? Мы обязаны начать вовремя, — она взглянула на свои часы. — Сейчас же надевай свой костюм и накладывай грим!
— Извините, — пробормотал Джефф. — Буду так быстро, как только смогу.
Он утащил Норби в гримерную, где уже сидел Фарго, неотразимо элегантный в своем парике и безупречно сидевшем костюме. Пожалуй, костюм сидел даже слишком безупречно: он так плотно прилегал к телу, что Фарго был не в состоянии сесть и даже, возможно, двигаться.
— Чего задерживаешься? — коротко бросил Фарго вместо приветствия и тут же отвернулся, собираясь продолжить спор с куратором исторического отдела музея — худым, нервным мужчиной.
— Как я смогу завязать эти несчастные ленты у нее на шее, если на мне будут тесные перчатки? Я же почти не в состоянии пошевелить пальцами!
Куратор вздохнул.
— Это распоряжение режиссера. Она настаивает на абсолютной аутентичности костюмов, хотя это нелепо, поскольку вся пьеса — чистейшая выдумка. Скорее всего Мария-Антуанетта никогда не надевала ожерелье, а если и надевала, то не оставляла его себе. Несмотря на свою ветреность и опрометчивость, она все-таки была разумной женщиной. Совершенно ясно, что в романе Александра Дюма нет исторической правды…
— У меня нет времени размышлять об исторических соответствиях, — нетерпеливо перебил Фарго. — Мне нужна практическая помощь. Не могли бы вы прикрепить к ожерелью обычную застежку, чтобы я мог соединить ленты, щелкнуть разок и покончить с этим делом? Мне никогда не удастся завязать эти скользкие ленты в нормальный узел, пока я ношу перчатки.
Куратор попятился с испуганным видом.
— Застежка на ожерелье королевы? Мы выставим себя на посмешище! Не забывайте о цели этой постановки: представить на суд общественности ценное приобретение музея.
— Но это не оригинал, — возразил Фарго. — Насколько мне известно, оригинала больше не существует. Это всего лишь копия.
— Так или иначе, это
— Чушь! — фыркнул Фарго.
