— Очень может быть, Джефф. В конце XVIII века появилась временная развилка. Что-то, сделанное тобою, Фарго или Олбани, когда вы находились в том времени, открыло новое ответвление будущего. Марсель принадлежит прошлому, поэтому он подходит к обоим ответвлениям. А мы с тобой, Джефф, абсолютно не принадлежим одному из них. Что касается данного ответвления, то это самая дальняя точка в будущем, которой я могу достигнуть, — и то лишь потому, что копия ожерелья находится здесь. Но мы все равно не принадлежим этому месту и постепенно уходим из реальности.
— Перестаем существовать?
— Совершенно верно.
— Мы не можем этого допустить, Норби. Нужно вернуться обратно и исправить ошибку, которая изменила ход истории.
— Полагаю, это дело рук твоего опрометчивого брата. Он всегда поступает необдуманно…
— Подожди, Норби, не делай поспешных выводов. Может быть, Олбани что-то натворила в Версале или там, куда она еще могла попасть. Она носит копию ожерелья, которая перемещается во времени. Точно такая же копия имелась в доме ювелиров. Обе копии были совершенно одинаковыми, хотя существовали в разные периоды времени. Одна из них продолжила свой путь в истории и оказалась в Англии. Если мы возьмем эту копию, она может направить нас обратно, к прежней версии себя. В этом случае мы попадем либо к Олбани, либо к ювелирам. Мы выясним, что именно изменило ход истории, и попытаемся исправить ошибку.
Не задумываясь о том, что он собирается совершить кражу, Джефф попробовал открыть стеклянную дверцу шкафа. Его рука прошла сквозь стекло и ожерелье, как если бы там ничего не было.
— Я твердый, — сказал Марсель. — Я могу взять его для вас.
— Нет! — воскликнул Норби. — Не делай этого. Я чувствую, что это будет неправильно. Мы просто нарушим ход этого временного ответвления и создадим
— Кто-то идет, — прошептал Марсель, указывая на сад. Высокий, худощавый человек в твидовом костюме вышел из сада с горшком герани в руках, открыл стеклянную дверь и вошел в библиотеку.
— Боже мой, оказывается у меня гость!
— Я говорю только по-французски, мсье, — Марсель выразительно развел руками. — Прошу прощения за вторжение в ваш дом. Мы зашли сюда по ошибке.
— Великолепно, я тоже говорю по-французски. Но при чем тут «мы»? — англичанин оглянулся по сторонам. — Где же другие? Я вижу только вас.
— Пардон, — Марсель опустил глаза и принялся неловко расправлять свой потрепанный, грязный сюртук. — Я французский актер, репетирующий роль для исторической пьесы о заключенных в Бастилии, и…
— Костюм у вас, как я посмотрю, весьма подходящий. Вы, французы, все-таки молодцы: так основательно снесли Бастилию во время революции…
Марсель с размаху опустился на стул.
— Снесли? Во Франции была революция?
— В 1789 году, разве не помните? 14 июля — французский национальный праздник, юбилей падения Бастилии.
— Да, разумеется, — пробормотал Марсель. — У меня бывают периоды внезапной забывчивости.
Он провел рукой по лицу и слабым голосом добавил:
— Не тревожьтесь, сэр, я не опасный лунатик. Я в жизни никому не причинил вреда, но иногда мне кажется, будто я слышу голоса и вижу призраков. Небольшое психическое отклонение…
Англичанин рассмеялся.
— О, у нас тоже достаточно людей со странностями. Кроме того, в Англии давно известно, что французы способны на все.
Он дернул за веревку звонка, висевшую рядом со шкафом, и опустился в кресло.
— Я распорядился, чтобы сюда принесли чай. Прошу вас составить мне компанию. Судя по вашему виду, вы голодны и нуждаетесь в подкреплении для восстановления ясности мыслей. Если хотите принять ванну, я могу это устроить, однако не думаю, что у меня найдется одежда вашего размера.
— Пожалуйста, не беспокойтесь, — торопливо сказал Марсель. — Я безмерно благодарен за гостеприимство, но чашки чая и бисквита будет вполне достаточно. Потом я уйду.
— Спроси его, откуда он взял ожерелье и что собирается с ним делать, — прошептал Джефф.
— Занятно, — произнес англичанин. — Вы случайно не чревовещатель? Ваши губы не двигались, но мне показалось, будто я слышу слабые звуки, похожие на слова, в нескольких метрах слева от вас.
— Прошу прощения, сэр, со мной иногда такое случается. Еще раз извините, но я не мог не заметить ожерелья, которое лежит в вашем шкафу. Оно напоминает одно знаменитое французское ожерелье, изображенное на картинах…
— Ожерелье королевы, — с улыбкой кивнул английский джентльмен. — Должно быть, вы удивляетесь, почему я оставил его в незапертом шкафу, где каждый может украсть его?
— О, мсье!
— Я не обвиняю вас. Но это ожерелье лишь бесполезный дубликат, курьезная игрушка. Оно было вывезено в Англию после французской революции.
— Насколько я помню, настоящие бриллианты были украдены, и вина за это пала на королеву, — сказал Марсель, повторяя слова, которые Джефф шептал ему в ухо.
