— Я получил последнее доказательство, что твой удвительный маленький автомат — на самом деле вовсе не автомат, — обратился Марсель к Джеффу. — У него есть чувства. Неужели все автоматы в вашем времени похожи на него?
— Нет, Норби единственный в своем роде.
— Это потому, что у меня есть эмоциональные контуры, — с гордостью подтвердил Норби. — Я действительно единственный и неповторимый!
Но потом его голова заползла в бочонок, так что глаза едва выглядывали наружу.
— Впрочем, это ничего не меняет, — упавшим голосом закончил он. — Я неудачник.
— Ничего подобного, — возразил Джефф. — Ты стараешься изо всех сил, и ты уже многое сделал. Ты спас Марселя от казни, а меня — от исчезновения. Я уверен, рано или поздно ты найдешь Фарго и Олбани, и мы разберемся в этой путанице.
— Ты не можешь долго прожить на одном сэндвиче и глотке воды, — угрюмо буркнул Норби. — Ты человек и нуждаешься в пище. А если мы попытаемся найти еду в прошлом, то ты можешь случайно изменить историю.
— Мы и раньше путешествовали во времени, однако история не менялась, — возразил Джефф. — Я не думаю, что любая мелочь может привести к возникновению нового временного ответвления. Что бы там ни сделали Фарго или Олбани, это событие должно иметь важное значение. Готов поспорить, что чашка чая, выпитая Марселем в 1896 году, ничего не изменила.
— Мои добрые друзья, — серьезным тоном произнес Марсель. — Возможно, причиной всех ваших затруднений являюсь я. Я не умер, хотя должен был расстаться с жизнью на плахе. В конце концов, история могла измениться и потому, что я разделил трапезу с гостеприимным джентльменом из моего будущего. Возможно, будет лучше, если вы вернете меня в 1785 год и позволите Маленькому Пьеру исполнить свой долг.
Джефф замялся; объяснение Марселя могло оказаться правильным.
— Нет, это невозможно, — наконец сказал он. — Я не хочу, чтобы тебя убили, Марсель.
Глаза Марселя наполнились слезами.
— Какой ты замечательный друг, Джефф! Я не заслуживаю знакомства с тобой!
— Кроме того, у меня есть идея, — продолжал Джефф. — Слушайте. Олбани исчезла со своей копией ожерелья, прежде чем другая версия той же копии успела добраться до нее. В результате копия существует как в более раннем, так и в более позднем времени, двигаясь вместе с ходом истории. У нас есть доказательства, так как мы видели ее в шкафу сто лет спустя. Но
— Я опять запутался, — пробормотал Норби.
— Настоящее алмазное ожерелье лежало на полу в кабинете Бемера. Олбани взяла его. Это означает, что ожерелье не попало к ла Мотту и не отправилось в Англию. Оно не было разобрано, а бриллианты так и остались непроданными. Ожерелье осталось в истории целым и невредимым, и никакого политического скандала не было. Возможно, королева осталась целой и невредимой; разве это не изменит историю?
— Я так ничего и не понял, — сказал Марсель. — Все эти разговоры о революции просто не укладываются у меня в голове.
— Потом объясню, — пообещал Джефф. — Сейчас меня что-то так клонит ко сну, что едва держусь на ногах. Я не спал с тех пор, как мы покинули Манхэттен. Норби, может быть, ты объяснишь?
— С удовольствием, — отозвался Норби. — Я вложу в его мозг сведения о французской истории, а также проведу курс обучения Универсальному Земному языку. Ему это понадобится, если он останется с нами.
— Но могу ли я остаться? Разве я не должен венуться в свое время?
— Нет, если это означает твою казнь, — Джефф широко зевнул. — Либо ты останешься с нами, либо мы подыщем тебе другое, более безопасное время.
Марсель уселся рядом с Норби.
— Так как мне подарили жизнь, я не могу жаловаться на условия, налагаемые этим даром. Учи же меня, мой милый маленький автомат!
Норби тряс Джеффа за плечо.
— Проснись! Кто-то входит в пещеру!
Джефф сразу же очнулся.
— Мы можем где-нибудь спрятаться… если туда никто не заглянет.
— Может быть, нам лучше исчезнуть отсюда? — прошептал Марсель. Теперь, благодаря стараниям Норби, он сносно говорил на Земном языке.
— Мы не можем, — ответил робот. — Ожерелье удерживает нас здесь.
Троица спряталась за большим валуном. Мигающий огонек в темноте приближался, и вскоре в пещеру вошли двое молодых людей. Мужчина носил тунику немного выше колен и был обут в крепкие кожаные сандалии. Длинный кинжал висел в кожаных ножнах на его поясе. Он заклинил факел, который нес в руках, между двумя камнями, чтобы освободить руки.
Девушка была одета в платье из тонкой кожи, украшенное узорами. Она расстелила на полу пещары темное шерстяное покрывало и улыбнулась молодому человеку. Протянув к нему руки, она заговорила приятным, мелодичным голосом. Слова казались Джеффу немного знакомыми, но смысл ускользал от него.
— Латынь, — прошептал Марсель ему на ухо. — Это римляне. Сейчас здесь находится Галльская провинция, которая позже стала Францией. Девушка говорит, что очень рада найти такое укромное местечко, где их никто не потревожит.
