Наконец, взмыленный, он замедлил бег подле окаменелостей, внутри которых зияла теплая пустота пещеры. Дождь стал усиливаться, так что они без промедления заскочили внутрь. Лэниэль спешилась, и стук ее сапог о камень гулко разнесся внутри.
— Еще больше часа, прежде чем солнце зайдет, — сказал он, снимая с плеч сумки. Его маска все так же неотрывно скрывала истинный облик. — Нужно собрать хвороста вдоволь, чтобы хватило до рассвета. Я пойду, а ты расстели пока тряпок, набери дождевой воды.
С этим трудностей не возникло — дождь лил стеной, и стоило только выставить небольшой котелок за пределы каменного свода, как капли громко затрещали о его чугунное дно, постепенно наполняя сосуд.
Тряпку поверх плаща он унес на своих плечах, и она надеялась, что его многослойность спасет его от промокания и простуды. Хотя чего бы ей беспокоиться о нем — сильнейшем из всех, кого ей доводилось знать? Простуда скорее сама умрет, чем подкосит его.
Чугун уже наполнился, а его шагов все еще не было слышно. Она обеспокоенно высунула нос наружу, но туман опустился на землю, скрывая все дальше вытянутой руки. Девушка стала перебирать запасы, сидя на тряпье и шкурках, когда он наконец вернулся, удерживая целую охапку поленьев и веток поменьше, накрытых ветошью.
— Все промокло, плохо дело. Сырое гореть не будет, а просыхать будет еще очень долго.
Эльфийка повела продрогшими плечами. Солнце уже зашло, и весенний дождливый вечер принес с собой холодные ветра.
— Черт с ним, с этим холодом. Чаю бы попить, — тоскливо отозвалась она, отламывая корку хлеба.
Вдвоем они принялись сооружать костер, подсовывая вниз то тряпки, то солому, но огонь не занимался. В пещеру не проникал ветер из-за частокола наваленных у входа камней, но температура стремительно падала. Наспех поужинав в темноте, они завернулись в шкуры и расселись по углам.
— Ты… знаешь эльфийский. Откуда?
У нее зуб на зуб не попадал, и голос дрожал, как осиновый лист.
— Из книг. Я много путешествовал, и бывало, находил книги в разрушенных или брошенных городах. Те же Руины в свое время были изобилием для грабежа. Когда-то там располагались уцелевшие библиотеки. Пока все не растащили, — его голос звучал спокойно и уверенно, словно он сидел в кресле у камина, а не прикасался спиной к ледяному камню, от которого не спасали даже плотные одежды.
— Н-ну… значит ты такой же жулик и в-вор… — попыталась пошутить она, но вышло как-то жалко.
В темноте она услышала шуршание, и почувствовала тепло чужих рук на своих плечах. Норд отодвинул ее от стены, провел ладонями по ее плечам, спускаясь к талии, и расположил девушку на своей теплой груди, подставив вместо ледяного камня свое тело. Прильнув к груди щекой, она услышала его гулко бьющееся сердце, и не сдержалась.
— Я думала оно…
— Не бьется?
— Ну… не совсем…
— Оно не из камня. Даже у самой жуткой твари где-то внутри есть сердце.
Он распахнул полы своего плаща, окутывая и ее. Стало немного лучше, она чувствовала, как кровь снова свободно бежала по венам, разгоняя тепло. Девушка не заметила, как уснула, а руки чуть крепче обняли ее сквозь сон.
Впервые за долгое время она спала так спокойно.
*** *** ***
Рассвет принес им хорошие вести — тепло и чистое небо встречали путников, и часть веток просохла достаточно, чтобы соорудить костер для завтрака.
Их путь продолжался день ото дня, практически не изменяясь.
Лэниэль мысленно считала дни, и столь быстрый бег времени вовсе ее не радовал.
На очередном пристанище он оставил ее одну, пообещав, что вернется со свежими дарами леса — съестное заканчивалось. Но часы шли, а его силуэта среди деревьев, или хотя бы намека на чье-либо присутствие, не было.
Стражница напрягла слух, и различила несколько грубых голосов вдалеке. Она подкинула в костер несколько больших поленьев, проверила оружие, и двинулась на звук, ступая неслышно.
Чем ближе она подбиралась к источнику звука, тем больше голосов различала. Лэниэль присела около кустов, и с замиранием сердца наткнулась в нескольких шагах от себя на знакомые ножны — рубин на рукояти сверкнул единственным глазом, и она подняла тяжелый меч. Тот, кто должен был защитить ее, и сам сейчас, похоже, нуждался в защите.
Не теряя больше ни секунды, она ринулась с места, и завидев дым от костра в неизвестном лагере, остановилась неподалеку. У небольшого самодельного загона около леса были привязаны лошади, и она спряталась в их тени, осматривая окружение.
Тут и там сновали разбойники-орки, переговариваясь, гогоча и пьянствуя прямо на ходу. Надо отдать должное, но за время своих бесконечных странствий они научились работать руками, и их пристанище можно было спутать с мало-мальски цивилизованным домом дикого племени. Под звездным небом раскинулся небольшой лагерь голов на двенадцать, но находилось на лужайке двое меньше. Двое сидели около костра, освежевывая дичь, остальные наслаждались сворованной выпивкой.
