Все то время, пока королеву днем за днем отпаивали успокаивающими настоями, оплот политической власти пытался не попадаться ей на глаза, в надежде найти оптимальную стратегию защиты королевства. По вечерам они собирались в молельне, чтобы обсудить насущные проблемы и планы их решения без вмешательства Ее Величества.
Пыл Нави угасал, и она все чаще замечала в своем теле и разуме слабость и затуманенность. Чаще клонило в сон, она просыпалась к полудню, но была вялой и безжизненной.
Заметив это, королева перестала есть и пить, и несмотря на уговоры слуг, была непреклонной в своем решении. Казалось, ее голова прояснилась, но теперь она страдала от головокружений и слабости.
— Соберите совет, — потребовала она, но прислуга ответила, что советники и командоры крайне заняты на учениях. Якобы, прибыли новобранцы, и на них легла двойная нагрузка. Наглейшая ложь.
— Вот как? Интересно…
Нави мягко провела влажным пальцем по бокалу, извлекая из него тонкий, пронзительный звук.
Служанка побледнела, различая недовольство в ее голосе, и сказала, что сделает все возможное, чтобы удовлетворить ее просьбу. Она не возвращалась до наступления сумерек, так что успев заскучать, Нави вновь села за книги, преодолевая головную боль. Приятный кожаный переплет раскрылся в ее руках, и перо заскрипело под натиском пальцев. Она переписывала заклятья и шептала их про себя, пока свечи не догорели.
Заслышав в темноте приближающийся к ее двери гул от тяжелых грузных шагов, она спрятала фолиант в секретный шкаф стола, заперев его на ключ. По их мере приближения шагов, ее сердце все громче и громче стучало в такт, предвещая беду.
Двери распахнулись в ту же секунду, как она обронила маленький ключик в темном углу под столом.
Свет от факела осветил лица стражников и военного советника Фалио, строгие и отчасти удрученные. В коридоре свет тоже не горел, и не было слышно ни души вокруг. Замок спал, и лишь четверо знали, что сейчас что-то произойдет. Фалио вышел вперед, Нави встала перед ним, готовая выслушать.
— Чем обязана в столь поздний час лицезреть вас тут?
Она уже знала, что привело их к ней. Но она никогда не теряла лица перед подданными, не потеряет и сейчас.
— Дочь короля Исильфора, действующая королева эльфийского народа и покровительница Королевства Милтон, Ее Величество Нави Вела, вы обвиняетесь в измене, использовании запретной магии и пособничестве темным силам. Ваши обязанности и власть перед народом будут сняты с вашей персоны и разделены в равной мере между вашими советниками до тех пор, пока они не найдут достойного эльфа на статус Короля или Королевы, в виду отсутствия у вас наследников. По причине исчезновения вашей двоюродной сестры, Лэниэль Велосской, с территории Милтона, она также не сможет занять ваш пост.
Он протянул к ней руки, в которых зазвенели кандалы.
Шел второй день от ночи, когда она получила пророчество, и Лэниэль закончила с подготовкой к походу. Сидя на бревне опушки, она ловко начищала и затачивала клинок, пока Норд задумчиво сидел напротив, и его взгляд скользил за ее движениями.
Грозовые тучи навевали тоску, и ее после недавних откровений тянуло на личные и печальные расспросы.
— Ты правда убил своих родителей?
Она услышала его грузный выдох в маску. Еще не привык к ее вопросам в лоб? Но Лэниэль никак не могла удержать свое любопытство в узде, когда вопросы касались личности Отшельника, словно кто-то тянул ее за язык. По правде говоря, она просто хотела узнать его лучше… Ради личной безопасности.
— Я даже не представляю, как ты будешь вести переговоры с таким помелом.
Она лишь хмыкнула, поправляя упавший на лицо локон, и отложила клинок.
— А я пойду не одна.
Она и правда по ночам вынашивала эту идею, но сейчас она звучала крайне спонтанно.
— Правда? И как скоро твой приятель подойдет?
Эльфийка вперила на него сосредоточенный взгляд, как будто перед ней восседал королевский шут.
— Как только сбросит свое оленье обличье.
Она приподняла складку плаща, обнажая перед ним первую часть Тиары. Он даже не шелохнулся, не выказав своего интереса, будто чего-то ожидал.
— Ты поможешь мне, а я, стало быть, тебе.
Девушка взяла осколок своими тонкими пальцами, приподнимая будто настоящую корону, и протянула ему.
— Я не могу просто ее взять, нужны слова дарения, — прошептал он. — К тому же, ты ведь хотела заключить со мной договор?
— Договор…Нет, я… Я верю тебе. Что же мне сказать?
— Sen ant Valar fo retta seo mellon
Han sanwe ri lakor la estel fo ri saimerro
Las andol cagjn sinya tarma hamdir
In dore mippa ulca la vento navi keldir
Сей дар божеств я разделяю с новым другом,
Ведь помыслы его чисты и верю я его заслугам.
Пусть магия воздвигнет новый столп надежд,
Из сердца выкинь злобу и навсегда их путь разрежь.
В ее доверии была капля лжи — осколок уже был окроплен ее кровью, и так или иначе, они были связаны. Нельзя было просто так предать дарителя реликвии, иначе лжеца настигли бы последствия.
