— А как же мы, Браха? — обратился к ней один из охранников, пытаясь одновременно пожурить ее и посмеяться. Голос его приобрел наигранно-печальные нотки — очевидно Браха не казалась ему выигрышной партией.
— Ой, — она махнула рукой, — вы все здесь такие… такие… — она приложила указательный палец к подбородку, подбирая слова. — такие консервативные! Скучные, старые, закрытые! Предсказуемые, в конце концов! А мне нужен кто-то, кто не вписывается в эти рамки! И вы — она ткнула в Норда пальцем, — просто идеально подходите!
— О да, вы просто как два сапога пара… — проговорил Марон с набитым ртом. Это был его последний шанс убрать конкурента, который стоял на его пути к сердцу Лэниэль.
— Миледи, не хочу показаться грубым, — ответил Норд напускно-вежливым тоном, отходя от нее на приличное расстояние, — но моя душа уже принадлежит другой.
Марон возвел глаза к небу.
— Где же вы получили такие раны?
Девушка явно проигнорировала его слова, пытаясь провести своей ладонью по его наростам и шипам на щеке, но он перехватил ее руку.
— Не будет ли чего съестного и для меня?
Браха с готовностью подскочила к нему, протягивая тарелку, набитую какой-то зеленью, хлебом и кашей, и принялась с умилением таращиться на него во все глаза. Норд едва не поперхнулся от такого пристального внимания, проглатывая кашу ложками, как оголодавший зверь.
— Откуда вы родом? — не унималась она, пока оба парня стучали деревянной посудой по широким тарелам.
— Бра-а-аха, уймись, — протянула вторая девушка, которой приглянулся Марон, — дай парням поесть.
— Вы так хорошо говорите на всеобщем, — ввернул комплимент Марон.
— Спасибо!
Обе девушки довольно зарделись, и вторая, которая представилась Тевой, начала увлеченно рассказывать об их жизни.
Когда тарелка опустела, Норд начал интересоваться деталями.
— Почему же вы настолько ограниченно используете магию, если вашей основной целью было укоренить ее в вашей жизни?
На секунду девушка прервалась и задумалась, закусив губу, словно взвешивала сомнения в своей голове.
— На самом деле… — она понизила голос, отчего Марон склонил к ней голову. — Магия — действительно очень ограниченный ресурс на этой земле. Раньше она буквально била ключом, но после того как что-то произошло, король Гиреа запретил растрачивать ее попусту. Теперь мы в основном работаем руками. Земли за пределами нашей территории постепенно начали иссыхать, и теперь путь до дома очень опасен. Мы редко покидаем свою гавань…
— Тева! — прикрикнул охранник за ее спиной. — Не мели языком попусту! А ну, вон отсюда!
Отшельник кинул мимолетный взгляд на раскрасневшееся лицо стражника — видимо, девушка затронула какую-то действительно важную, даже тайную проблему. Но это он и без того знал, уже просто проходя по проклятой земле. Нужны были подробности.
Девушки встали, обиженно надувшись, и Тева мягко провела по руке Марона, лучезарно улыбаясь ему. Марон сконфуженно помахал ей вслед, с удивлением отметив, что с ней ему было так же легко и весело, как и с Лэниэль.
Любопытство Норда не было удовлетворено, и от нетерпения он не знал, куда податься. К подруге его не пускали, король не захотел вести диалог, а общество Марона и тем более назойливых девушек ему претило. Он отделился от остальных, рассматривая воздушный город, и пока петлял по поляне, задрав голову, ноги сами принесли его к закрытой плющем и длинными ветвями ивы тайне. Эльфы будто бы и вовсе не замечали присутствия посторонних — они сновали как муравьи, занимаясь повседневными делами — кто-то нес воду ведрами, кто-то ковал и точил оружие, мастерицы и мастера шили и украшали одежду, кто-то добывал дичь и следил за посевами, собирая плоды. Жизнь кипела, не прекращаясь ни на миг, и Норд позволил прикоснуться к травяной завесе. Оттуда пахнуло магией, и он сделал один шаг навстречу темноте. Дети резво пронеслись мимо него, хохоча и играя в догонялки, и один из них заинтересованно остановился около путника.
— Это Храм, он священный! — мальчик ткнул пальцем в темноту. — Туда нельзя!
Не успел он толком вглядеться в нутро храма, как его остановили.
Тяжелая рука охранника с силой опустилась на его плечо.
— Малец прав, — недовольно просипел мужчина. — Пойдем-ка отсюда, чужакам здесь не место.
