– Да. Читать не буду – долго, нудно и непонятно, расскажу своими словами. Самойлова стукнули по голове молотком или чем-то очень похожим, когда он упал и потерял сознание, кто-то неторопясь, потому что натекло много крови из раны, воткнул в спину укол с большой дозой нервно-паралитического яда под названием дитилин. Смерть наступила буквально в течение нескольких минут. Из дома ничего не пропало. Квартиру тщательно убрали, следов присутствия какой-либо женщины не обнаружено. И вот, что самое занимательное – яд дитилин является мышечным релаксантом, относится к курареподобным средствам, известен так же под названиями листенол, адилин, суксаметониум. И этот яд, – чернявый поднял палец, выдерживая паузу, чтобы достичь большего эффекта, – используются на зверофермах для эвтаназии животных!
Все оживились и как-то разом заговорили. Поворот получался весьма интригующий. Шапошников прикрикнул на товарищей.
– Всё это интересно, только пока ничего не объясняет. Зачем кому-то нужна была его смерть ещё надо разобраться, но деталь с ядом достаточно пикантная. В записной книжке Элеоноры есть телефон Самойлова и то, что эти люди были вместе факт доказанный. Сегодня пришёл ответ на запрос из банка, «Кредит-Универсал», в котором Свешников взял огромный кредит. Дело в том, что заёмщик пропустил выплаты по обязательным платежам уже за три месяца. Так что пока самая подозреваемая фигура это муж. Ему была выгодна смерть жены. Она собиралась развестись с ним, и вместе с ней уплывали её миллионы. Зато сейчас, он наследник всех денег. Но это только предположение. На завтрашний день я пригласил на беседу секретаршу и шофёра. Как раз во время убийства Элеоноры Свешниковой этой пары не было в городе, и у них нет алиби.
Вдруг телефон в кармане Исы некстати задребезжал. Все повернулись в его сторону, адвокат почувствовал себя неловко, извинился и сдавленным голосом ответил. Он слушал несколько минут, потом коротко что-то буркнул и отключился. Шапошников так и продолжал смотреть на него с немым вопросом. Иса пожал плечами.
– Звонила домработница Изольда. Там что-то случилась и она умоляет, чтобы я завтра приехал к ней домой, в деревню.
– Я поеду с тобой. Ты уже и так знаешь больше чем тебе положено. А эта экономка, похоже, питает к тебе нежные чувства.
Изольда не находила себе места. Весь дом провонял сердечными каплями и какими-то лекарствами. Благо дочь не приехала вместе с внучкой, она не хотела вовлекать в эту ситуацию близких родственников. Ночь несчастная женщина провела бессонную и с тяжёлыми мыслями. Что теперь делать она понятия не имела. Одна надежда, что хоть чем-то поможет грек-адвокат, хотя и уповать на него она особенно не могла. Чем может помочь иностранец в России, да будь он семи пядей во лбу? А на адвоката -соотечественника средств просто нет! Она рисовала себе ужасное будущее и понимала, что если ничего не предпримет и безропотно примет свою участь, то жизнь можно считать законченной. Всё утро она измеряла шагами дом вдоль и поперёк, не зная чем себя занять, чтобы утихомирить мрачные, безнадёжные мысли. И наконец-то в дверь постучали. С порога Иса представил Шапошникова и после дежурных фраз они расселись вокруг стола на маленькой кухне.
– У вас что-то случилось?
Иса видел, что женщина на грани срыва и вложил в свой вопрос уверенность и заботу.
– Случилось! Я ведь помогла вам, теперь вы можете выручить меня.
И всё-таки женщина не выдержала, как не сдерживалась, слёзы брызнули из глаз, и плечи сотрясали рыдания. Шапошников обнаружил чистый стакан, налил из-под крана воды и протянул женщине. Они с Исой тупо сидели и ждали, не зная, что предпринять. Но женщина быстро взяла себя в руки, опустошила стакан, вытерла слёзы и начала свой рассказ.