Женщина подошла к столу и размашисто написала на листке английские буквы MAX. Мужчины переглянулись – только у автомобилей марки «Ford» на моделях S MAX и C MAX имелись такие логотипы, и самое главное, что владельцем такого автомобиля был покойный Дмитрий Самойлов. Шапошников, ни начто не надеясь, достал листок со словесным портретом и показал Светлане, которая рассматривала лицо несколько секунд, и потом утвердительно произнесла:
– Это он. Только тогда у него, кажется, были усы или как будто мужик давно не брился, кепка, очки от солнца. Но то, что это он, я уверена. Видите родинку на щеке?
– Его ещё кто-нибудь видел из тех, кто разгружал товар?
Женщина задумалась на несколько секунд.
– Нет. Кажется, нет. Если бы и видел, то не обратил внимания, ничего выдающегося. Наши девочки мечтают встретить принца, шейха из Арабских Эмиратов, для того и в таком престижном салоне каждый день при параде дефилируют, а на какого-то курьера внимания не обратят, как собственно на официанта, почтальона, сантехника и шофёра.
– На полицейского тоже?
Шапошников как-то горько усмехнулся, что не понравилось адвокату.
«Что же с ним твориться сегодня? Надо выяснить». А женщина несколько смутилась.
– Мы все мечтаем о принцах на белом коне, только таких персон на всех не хватает, и замуж выходим за простых, добрых парней. Мой муж, например, работает водителем троллейбуса, у нас двое детей и он любит меня, как будто я царица Савская, графина Де Монсоро и королева Виктория в одном лице. Так зачем мне Арабский шейх? Что бы шуршать безмолвно в его гареме сотой женой?
– Так вы расскажите про шофёра?
Иса вклинился в разговор, понимая, что если рассусоливать на различные темы, то до сути доплетутся не скоро.
– Я села на переднее сидение автомобиля, забрала у водителя документы и расписалась в журнале доставки. Вот и всё! Мы даже парой слов не перекинулись.
– А в какое время он привёз товар?
– Погодите, дайте вспомнить, – Светлана задумалась на секунду. – Это был конец рабочего дня. Семь часов или около того.
– Теперь понятно, почему девушка, которая во все глаза рассматривала спутника Элеоноры в ресторане, даже не обратила внимания на заурядного курьера, – пробормотал Шапошников, когда они вышли на улицу и сели в машину.
– Странно, почему Свешникова так неожиданно продала свой бизнес? И куда девались деньги?
Иса не спрашивал, а рассуждал вслух. Эту тему подхватил полицейский.
– Вот, вот надо отправить запросы по банкам о выяснении финансового состояния Элеоноры. За несколько дней до смерти, женщина продаёт родительскую квартиру в центре Санкт-Петербурга, продаёт бизнес. Почему она это делает? Может, почувствовала опасность?
– Ты знаешь, в каком банке у Элеоноры счета?
Иса усмехнулся, а полицейский почесал макушку.
– Понятия не имею. Сейчас банков, как грязи. У мужа надо спросить. Уж он-то точно знает, потому что через шесть месяцев наследует все деньги своей жены.
– И? – продолжил адвокат, – тогда он решит свои финансовые проблемы. Снова мы возвращаемся к этой версии. Свешников единственный, кому интересна смерть жены, а так как он по состоянию здоровья не мог совершить убийство, то остаётся только мадам Софья Полетаева, которая в роковой день находилась в Афинах.
– Сейчас в управлении оформлю ордер на арест и поедем в дом безутешного вдовца, я уверен, что Софья именно там. Я не думаю, что она начнёт упираться и выгораживать хозяина. Расскажет, как миленькая все подробности.
А в это время Петрищев уже битый час старался быть сдержанным и корректным, но это оказалось выше его сил. Хотелось треснуть по затылку этого балбеса, а как минимум покрыть трёхэтажным смачным матом, чтобы кукушка в голове этого идиота ,заскочила в свой скворечник и заткнулась. Серебряков Пётр Анисимович сыпал блатным словечками направо и налево. Оказалось, что опыт общения с правоохранительными органами не ограничился одной судимостью. А сроки-то отбывал копеечные, зато наколок понатыкал во все руки, веерные пальцы синими перстнями разукрасил, речами поднатарел – матёрые урки позавидуют, морды научился кривить презренные, мол, в падлу с тобой, ментовская харя за одним столом сидеть. Слушал это всё сорокалетний мужик – мент со стажем Петрищев Сергей и думал гневливо:
«Ах ты, поганка гнилая да бледная выкобениваешься, да куражишься передо мной! Вот закрою на сорок восемь часов к беспредельщикам в камеру, потом посмотрю, как на фальцет перейдёшь».
Но взял себя в руки и по возможности спокойно сказал:
– Вот сидишь ты передо мной Пётр Анисимович блатуешь, а ведь тебе скоро тридцатник. Ни жены у тебя нет, ни детей и время пришло о наследниках пора подумать. Да только закрою тебя и забудь про женщин на долгий срок.
– Да не пугай ты меня, начальник. Нет у тебя ничего на меня!