Шапошников достал из кармана листок с ордером и заколебался на секунду, не зная, кому предъявить для удостоверения полномочия своих действий. Свешников, казалось, угадал или всё-таки разглядел нерешительность полицейского и указал рукой на толстого банкира, тот помусолив листок, пожал плечами и закивал головой.
– Софья Полетаева мы вынуждены вас задержать по подозрению в убийстве, – полицейский повернулся в сторону Василия, из которого молниеносно улетучился алкоголь. – И вы тоже собирайтесь.
В первый момент Софья остолбенела, а через минуту началась истерика. Она подскочила из-за стола, зацепив салфеткой посуду на столе. Звонко на пол полетели бокалы, с грохотом упал стул.
– Что вы несёте? Какое убийство?
Шапошников терпеливо созерцал, для него такая реакция была не новостью. Потом он вклинился в словесный поток женщины и чётко объяснил, соблюдая все процессуальные нормы.
– Убийство, Элеоноры Свешниковой, совершённое группой лиц по предварительному сговору. Вы имеете право хранить молчание. Если не в состоянии оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством.
Свешников растерялся. Он не проронил ни слова пока, подоспевший наряд выводил Василия и Софью из дома. Сергей Сергеевич поднялся и, осторожно обходя мебель, двинулся на голоса. Уже в пороге он остановил Шапошникова вопросом:
– Что с ними будет?
– А что вы за них переживаете? Вы тоже под подозрением, ещё неизвестно, какие показания дадут ваши компаньоны, поэтому не исключено, что нам придётся вернуться. Вам больше всех была выгодна смерть жены.
– Вы что несёте? Вы что, пугаете меня?
– Ни в коем случае. Предупреждаю.
Шапошников захлопнул дверь, а Свешников нащупал стул и обессилено присел. За всем происходящим, молча наблюдали банкир с шофёром. Толстый Свиридов достал из кармана душистый платок, вытер потную, лысеющую голову, потом коротко махнул шофёру:
– Заводи машину.
Парень в галстуке метнулся на выход, а банкир Свиридов, повернувшись к хозяину, извиняющимся тоном сказал:
– Так Серёга, мы с тобой после договорим, но помни, что времени у тебя нет. Сам понимаешь, с банками шутки плохи. Если на следующей неделе не начнутся выплаты, то придут приставы. Я не буду тебе напоминать, что в залоге у банка твоя звероферма.
С этими словами толстяк вышел вон, оставив после себя запах дорогого одеколона, перемешанного с потом. Сергей Сергеевич остался один на один с самим собой, за грязным столом, в пыльном доме. На душе у него было так же мерзко и пакостно. Он понятия не имел что делать, довериться Свешников никому не мог, и один был совершенно беспомощен. Сын благополучно улетел в Англию, и на ум пришла только одна кандидатура – его домработница Изольда. Он подумал, что рано или поздно с ней пришлось бы поговорить, выяснить, что тогда произошло. Он слышал, что Изольда приходила несколько раз, только Софья гнала её в три шеи и на порог не пускала. Он вспомнил её телефон и на ощупь набрал номер.
– Да я вас слушаю.
– Изольда, это Свешников. Ты можешь приехать?
– Ах, Сергей Сергеевич, конечно! Я буду через несколько минут.
Женщина не знала, что происходит и в каком настрое по отношению к ней звонил хозяин, но обнадёживало то, что он сам с ней разговаривал без посредников. Изольда лихорадочно соображала, какие слова скажет в своё оправдание, она была уверена, что найдёт правильные выражения и объяснит, почему решилась на этот шаг. Увлечённая такими раздумьями, женщина быстро добралась до коттеджа. Когда открыла дверь, то увидела, неряшливо одетого хозяина. Оглядевшись, покачала укоризненно головой – дом давно никто не убирал, слой пыли покрывал напольные часы, которые остановились и не тикали уютно. Пыль покрывала всё – стол, пол, люстру и лестницу, ведущую на второй этаж. Свешников молчал несколько секунд, прислушиваясь и принюхиваясь, потом спросил:
– Изольда?
– Да Сергей Сергеевич. Это я.
Женщина испуганно остановилась у порога, прижимая пустую сумку к животу, не зная, что делать дальше. А Свешников лишь произнёс:
– Я кушать хочу.
Из глаз женщины хлынули слёзы, но она совладала с волнением в голосе и поспешила на кухню со словами:
– Обед будет через несколько минут. Потерпите.