– Как-то сосед собрался в город на своём автомобиле по своим делам, я и увязался с ним. Адрес знаю, нашёл быстро. Да только мне не открыл никто. Я и на работу к ней ходил, в туристическое агентство. Как же название…запамятовал.
– «Перелётная птица»? – Рафик вспомнил рассказ Шапошникова.
– Вот, вот оно. Я с директором поговорил. Она сказала, что Настенька приходит, только когда заявки на гида-переводчика есть, а так она здесь по восемь часов не высиживает и может подрабатывать в других местах. Толковые переводчики всегда востребованы. Я успокоился и назад этой же машиной укатил. Уже по дороге укорил себя за бестолковость, что записки не оставил и с соседями не поговорил.
– Вы знаете друзей дочери?
– Школьных подруг знал, а с кем сейчас она дружит, к кому в гости ходит, понятия не имею. У неё своя жизнь, работа, дом. Одно сожаление, что ребятишек нет.
– Скажите, когда в последний раз приезжала ваша дочь? Что-то было необычное в её поведении. Что она рассказывала о своей жизни?
Хозяин прищурился настороженно, помолчал несколько секунд.
– Я чего-то не понимаю. Вы сказали, что хотели расспросить дочь о семье, в которой она работала репетитором, а вопросы задаёте про Настю. Скажите мне правду, с ней что-то случилось?
– Нет, нет, – поспешил успокоить пожилого мужчину полицейский, – всё в порядке. Просто, вчера с соседкой Анастасии разговаривал мой коллега, и она рассказала, что примерно в апреле-мае, вместе с ней в квартире проживала её подруга. Так может быть, вы знаете кто она? Может, вы что-то знаете о ней или дочь рассказывала?
– А разве это важно? У Насти могли быть подруги, друзья. Что в этом такого? Вы мне расскажете, что же всё-таки произошло?
Старик упёрся по-ослиному, как будто всё, что касалось его дочери, являлось военной тайной. Тогда Рафик в двух словах рассказал, что изуродованный труп Свешниковой обнаружили в Афинах, куда она периодически летала за шубами и полиция никак не может нащупать хоть какую-нибудь ниточку, ведущую к убийце. Так может девушку приглашали в качестве переводчика на меховые аукционы, и она каким-то образом соприкасалась со Свешниковой и в профессиональном плане.
– Так вот, что я вам скажу, – смилостивился Алексей Григорьевич. – Анастасия имеет профессию переводчика. Она точно толмачит технические, медицинские тексты, поэтому у неё всегда есть заказы от специализированных журналов. И потом она сопровождает делегации и представителей, которые приезжают в Россию для решения экономических вопросов или на международные форумы, симпозиумы по этим отраслям. Редко, но бывает, она сопровождает деятелей культуры, художников, скульпторов. Однажды она таскалась по стране по гастролями с Лондонским симфоническим оркестром. Но вот о её контактах с меховым бизнесом, ничего не знаю. Во всяком случае, я бы был в курсе. Вы знаете, она не очень-то открывалась нам с матерью в делах личного порядка, а вот о профессии Настя делилась всегда и охотно, – мужчина перевёл дух, было видно, что он гордился своей дочерью. – Последний раз она приезжала, как всегда одна, в конце мая. Пробыла два дня, сходили с ней к матери на кладбище, я так же вот баню натопил, пирогов напекли. Утром уехала на первом автобусе. Только ни про каких подруг не рассказывала.
– Когда она звонила последний раз?
Рафик разочаровался – мало того, что он сидит сейчас в деревне Кукуевка у чёрта на рогах, откуда не выбраться, да ещё и информации кот наплакал. И где теперь искать эту барышню совершенно не понятно, да и надо ли, тоже большой вопрос. Вероятно, придётся вскрывать квартиру и искать внутри. Ведь не может человек вот так, без предупреждения пропасть, бросить квартиру почти в центре города, хоть и однокомнатную. Даже если встретила парня шустрого, красивого, увлеклась, покатилась за ним в даль светлую, тогда почему отцу ничего не сказала. Из повествования папаши понятно, что она любила родителя и заботилась о нём. Тогда из каких соображений не даёт о себе знать так долго? Из размышлений полицейского вывел голос Алексея Григорьевича, который примолк на несколько секунд, подсчитывая и вспоминая дату последнего звонка дочери.
– Вспомнил! Она звонила шестого июня утром. Я запомнил, потому что в деревне праздничные гулянья начались, так каждый год, когда посевная заканчивается. Так вот, у меня через дорогу рупор на столбе висит, и он музыку транслировал весь день, да так громко, что пришлось на задний двор уходить, чтобы поговорить нормально. Но разговор был короткий, Настя куда-то торопилась, сказала лишь, чтобы я не волновался, у неё всё в порядке.
Мужчина крупной ладонью пригладил седой ёжик на голове и потёр щетину на скулах. Рафик увидел, что мужчина занервничал. Но полицейский не стал перебивать вопросами и ждал продолжение того, что же вспомнил собеседник. А тот, в глубокой тревоге продолжил: