– Тогда решено: уговариваем родителей увезти нас на море, – улыбнулась Джессика и посмотрела на время. – Так, у меня через час репетитор испанского, я пошла.
– А я – в зал. Надо расслабиться в руках надежного тренера и поплавать в бассейне, пока моря нет, – поделилась планами Анабелла.
– Я домой. Пока. – Кетрин попрощалась с подругами и вышла из кафе. Она хотела прогуляться и понять, что творится у нее внутри. Ей казалось, она совершила самый плохой поступок в своей жизни, за который еще предстоит ответить. Она – преступница. Но кроме нее никому до этого не было дела.
Мне не было больно. Я просто лежала, изучая идеально ровный потолок без трещин и подтеков, с многослойным узором теней. Словно надо мной висела черно-белая карта мегаполиса, и где-то в этой паутине темных линий потерялась я.
После недели, проведенной в больнице, меня отправили домой с сотней рекомендаций, лекарств и расписаний приемов. Будет ли моя жизнь снова нормальной? Хотелось верить. Я представляла, как смеюсь, общаюсь с друзьями, танцую на вечеринке, а до дома меня провожает симпатичный парень. Мы любим друг друга, и он точно от всего защитит. Смогу ли я снова быть счастливой и чувствовать себя в безопасности? Забыть про ночь, когда меня уничтожили? Ночь, после которой я больше никогда не буду прежней. Я не знала.
Мама, заходя в комнату, едва сдерживала слезы. Я один раз посмотрела в зеркало и поняла, что представляла собой зрелище не для слабонервных. Опухшее лицо в синяках разных оттенков и царапинах. Голова в бинтах, там не было моих светлых длинных волос, возможно, они больше не вырастут – кожа сильно повреждена. На руках и ногах швы от укусов собаки, которые сейчас перемотаны, что даже к лучшему. Не хотелось думать об уродливых шрамах. Мне делали прививки от бешенства. Хорошо хоть 40 уколов в живот оказались страшилкой. Меня ждала серия из шести уколов в предплечье с определенным промежутком. Следующий прием – через пару недель. Не так уж и больно.
Через час придет Селенис. Мы стали чаще общаться, и мне это нравилось. Первые дни мне было плохо, я мало разговаривала. Но они с мамой заглядывали каждый день и поддерживали меня, чтобы я не грустила. Как только мне стало лучше, случился серьезный разговор с мамой и ФБР о произошедшем. Затем – интервью для местного канала. Это было совсем не просто.
Я рассказала, как общалась с красивым парнем, как обменивались фото и он предложил увидеться. Я согласилась, он прислал машину, номера которой я не запомнила – так я оказалась за городом, где надо мной издевалась люди в масках. Они дали снотворное и исчезли. Я проснулась утром и попыталась выйти за пределы коттеджного поселка. А очнулась уже в больнице.
Этой информации было мало. Следственная группа рассказала о ходе расследования. Два дома в коттеджном поселке сняли за наличные. Там не нашли следов вечеринки, мусора, брошенных бутылок – ничего со следами ДНК. Сама поляна, где меня мучили, оказалась перекопана. Страницу Кристофера удалили, а киберследы вели в несколько стран, что усложняло выяснение обстоятельств дела.
Жители города по-разному реагировали на меня. Некоторые размещали комментарии под интервью в стиле «сама виновата», «умри, тварь» и что похуже. Будто соревновались в остроумии. Но были и те, кто поддерживал. Я стала местной знаменитостью, сама того не желая, и приобрела опасных фанатов.
Я рассказала обо всем Селенис, и она обещала поговорить с мамой. Та работала в журнале, вела криминальную хронику и могла помочь в расследовании. Так что я с нетерпением ждала подругу и возможные новости.
Надо посмотреть, что в холодильнике. Мама уехала по делам, вернется завтра. Но теперь она звонит и пишет сообщения каждый час, чем за два дня меня порядком достала. Всем и так понятно, что я не могу выйти из дома в образе избитой мумии. Даже если Мистер Мира позвонит, ему придется узнать: я слишком занята.
В морозилке лежали пиццы, а в шкафу я обнаружила несколько бутылок с соком. Значит, ресторан «У Хлое» может быть открыт в любую минуту.
«Ты где?» – написала я Селенис и отложила телефон.
Я удалилась из всех социальных сетей, но в пределах 90 дней их можно было восстановить. В Ватсапе осталось всего три контакта. Мама, Селенис и местный шериф. Оказалось, этого вполне достаточно, чтобы сохранить связь с миром, а сериалы и книги стали спасением от одиночества. Общения, благодаря маминым страхам за меня, хватало с излишком.
«Буду через 10 минут», – пришло новое сообщение от Селенис, а это значило, что сериал отменяется.
Зато я могла поставить пиццу в духовку и организовать нам уютные посиделки. Когда я подготовила лед и сок и поставила их на стол на заднем дворе, раздался сигнал таймера и следом звонок в дверь.
– Открыто! – прокричала я и направилась к духовке.