И он сделал три больших затяжки подряд, взяв сигарету в рупор, как это делают в России моряки, куря на ветру. И тут стала происходить удивительная метаморфоза: бородка его начала постепенно седеть, а лицо покрываться пока ещё неглубокой паутиной морщин. Явно заметным стало даже какое-то внутреннее преображение. Советский простолюдин из многонациональной семьи народов с несколько диковатым взглядом и неумением вести себя в конкретной обстановке постепенно превращался в раскрепощённого человека, с нормальными, цивилизованными манерами и ясной перспективой в своих мыслях, свободных от какой-либо идеологии. Профессор искоса наблюдал за этим поистине волшебным преображением и не мог придти к единому мнению: благодарить судьбу за то, что она связала его с EISCAT, которая способна творить с человеком подобного рода чудеса, или делать это ещё преждевременно.
Принесли ужин. Закаев, заложив салфетку за ворот рубашки, вёл себя за столом как истинный аристократ или нет, скорее, артист в ранге министра культуры, которым забыли или не захотели назначить его в Чеченской Республике. Он вытащил откуда-то из кармана ежедневник с записями, раскрыл его и быстро стал что-то записывать. Из книжки выпали какие-то фотографии. Он поднял их и протянул профессору. На одной была изображена английская актриса и общественный деятель Ванесса Редгрейв. На другой офицер ФСБ Александр Литвиненко, отравленный в Лондоне, как сообщат об этом в английской прессе, он же сотрудник КГБ, кроме всего прочего, принявший незадолго до смерти ислам. Какое отношение имели к матросу Закаеву эти люди, было непонятно, тем более, что знать он про их существование за шестьдесят лет до описываемых событий никак не мог. Более того, про них он сказал только то, что это его очень хорошие друзья, и он вскоре увидится с ними. Впрочем, для министра культуры с повадками аристократа отношение этих людей к нему, наверно, тоже не было надуманным и имело какое-то значение, и профессор не стал больше сомневаться в том, что граница между прошлым и настоящим уже пройдена.
– Это мои настоящие друзья, которые помогли мне, когда я оказался в Англии – прервал молчание Закаев. – Назову Вам ещё одно имя, правда, мы с ним не дружим в силу понятных причин. Это первый в Чечне военный моряк, капитан I-го ранга Али Хабибулаев. Стоит на защите рубежей Российской Федерации и служит, как бы, моему потенциальному врагу, но всё равно приятно, что и на флоте могут быть чеченцы. Я горжусь своим земляком. А Вам желаю спокойной ночи.
И он, раздевшись, лёг и укрылся с головой одеялом – на манер советских моряков. Профессор некоторое время осмысливал сказанное Закаевым, так и не поняв, почему Российская Федерация является его врагом, и в качестве кого он мог попасть в Англию? Так и не найдя для себя ответа, пригасил свет, и последовал примеру своего «сокамерника», точнее, «однопалатника».
Наступило утро следующего дня. Личный состав любой подводной лодки или, обобщённо, подводники, умеют спать под водой ничуть не хуже, чем простые смертные на суше, и, притом, вырубаясь сразу же и на относительно коротких для сна четыре часа. Но после четырёх последующих часов вахты ещё четыре часа «отрубы» предусмотрены уставом корабельной службы. И, таким образом, полноценных восемь часов сна в сутки получает каждый подводник, как и любой другой человек, находящийся вне моря. Профессор проспал целых двенадцать и когда проснулся, сказал, что такого сна он не имел ещё никогда в жизни. Сосед по койке отсутствовал, его постель была аккуратно застелена, и никаких личных вещей его тоже видно не было. Пришёл врач, справился о самочувствии и сказал, что они уже идут в надводном положении и через несколько минут будут швартоваться у военного причала Тромсё. На вопрос, а куда делся чеченец, доктор ответил:
– А он вышел в Осло. Мы специально заплывали туда, чтобы высадить его как участника встречи со спикером парламента Чеченской Республики, что находится на Северном Кавказе, Абдурахмановым. Его встречал сам Ивар Амундсен.
– Подождите, подождите. Простой матрос с советского сухогруза «Родина» встречается с нынешним спикером парламента?
– А он не простой матрос и, вообще, он никакой не матрос, а министр культуры Республики Ичкерия.
– Вот так-так! Любопытно. А кто такой Ивар Амундсен? Наверно, министр здравоохранения той же республики?
