А в его стране, здесь и сейчас, при его присутствии и участии в этом очередном эксперименте моделировалось искусственное, иными словами, рукотворное землетрясение, направленное на безлюдный остров в Тихом океане. Это моделирование являлось результатом точных математических вычислений, выражающихся словесным эквивалентом и формулирующимся так: «резонанс от фазовых взаимоотношений скалярных волн, передающих энергию через толщу земли». Просто, хотя и научно и, главное, без каких-либо устрашающих или настораживающих эпитетов и глаголов. И вот эта формула, состоящая из слов, воплощается в опыте. Когда часовая и минутная стрелки сошлись на цифре двенадцать, а гул антенн достиг апогея, в ту же секунду колоссальной мощности электромагнитное поле выбросило энергетический заряд в означенном направлении. Всё уложилось, буквально, в секунды. Приборы зафиксировали шесть баллов по шкале Рихтера, что следовало понимать – эксперимент после двух предыдущих состоялся и прошёл удачно. Традиционные аплодисменты в зале, улыбки на лицах, достойная сатисфакция учёным за кропотливый труд, за их расчёты, за коллективную работу интеллекта. И, в самом деле, всё прошло гладко и удачно, пора бы пить шампанское, которое заранее заготовлено и стоит в холодильнике. Но вот профессору оно в данный момент показалось бы очень даже кислым пойлом. Он перепроверил записи зафиксированного искусственного катаклизма. Да, ошибки быть не могло – всё согласно расчётам. Но отчего же тогда во рту он почувствовал этот кислый привкус, возникающий в момент досадной ошибки, страха или неверного действия? Ответ напрашивался сам собой. Дело в том, что на высвеченном мониторе профессор довольно отчётливо заметил, будто на острове именно в это время, время эксперимента, кроме морских котиков и тюленей, присутствовали так же и какие-то люди с тёмным цветом кожи, случайно, а, может быть, и нет, оказавшиеся там. Впрочем, ему это возможно, действительно, только померещилось или даже просто представилось, что могло бы показаться закономерным после произошедших с ним метаморфоз, но вот документальная запись… Впрочем, какая-то иллюзия, не более того…
…14 августа 2003 года, названное «чёрным понедельником», когда всё восточное побережье Соединённых Штатов и Канады погрузилось в хаос электрического бытия, тоже кое-кем было охарактеризовано, как иллюзия. «Реальная иллюзия» – так определил один штатный журналист это явление, хотя наша жизнь, наше бытие тоже ведь с определённой точки зрения ничто иное, как большая эфемерная иллюзия. А мы, всего лишь на всего, скользим по шкале времени от нуля до бесконечности, боремся за какие-то культурные ценности, моральные устои, материальные блага, которые в своей совокупности, ровным счётом, ничего не стоят.
– Ну, это уже началась философия, муки совести – подумал про себя профессор, промокая носовым платком появившуюся внезапно на лбу испарину. – К измеряемому конкретным результатом данному случаю всё это не должно иметь абсолютно никакого отношения.
Слегка взволнованный, даже в какой-то слепой отрешённости он отключил свою часть аппаратуры, ещё раз вытер платком лоб, вытащил свою любимую теперь «понс» и подошёл к окну. Идеально белый покров снега лежал на территории Комплекса, на деревьях, на подоконниках – идиллия, не нарушаемая ни шумом ветра, ни звуками проезжающих автомобилей, ни голосами людей. В этой северной идиллии норвежской глубинки можно было спокойно размышлять над чем угодно: над судьбами человечества, над проблемами миграции или старения населения, или над тем, какой лучше съесть стейк на обед – из лосятины или из неё же, только обёрнутой олениной? А можно было просто стоять, сидеть или даже лежать и не думать ни о чём, даже о тех людях, которые ему померещились на том злополучном острове. Да, конечно, люди это высшая ценность на земле и все имеют одинаковое право на жизнь, но их становится с каждым мгновением всё больше и больше и эта ценность через такие же отрезки времени пропорционально этому росту девальвируется. Глобальная – по большому счёту – закономерность, восходящая ещё к милитаристским выводам Мальтуса, ибо выровнять весь мир в социальном, образовательном, производственном, иных отношениях практически невозможно. И, стало быть, деятельность их Комплекса оправдана. Чушь! – профессор гонит от себя эти рассуждения: что это – гитлеровский расизм, сталинский геноцид или какая-то современная, террористическая, но гуманная разновидность того и этого?.. А может псевдогуманная?…
