Позвонил в дверь соседа. Хорст был в свитере, шапке, толстых носках и сходу меня успокоил. Отопление только что починили – благодаря председателю нашего домового комитета, чья дочь, на наше счастье, живёт в нашем доме. Если бы не жила – кранты нам! Не пришёл бы мастер – и когда! На второй день рождества! Он пришёл, обнаружил причину – дело было в каком-то вентиле, в какой-то маленькой детали, но на складе вентиля нет, так как теперь вообще нет складов, надо заказывать и ждать. И ждали бы у моря погоды, если бы не дочь председателя, живущая в нашем доме. Он всё организовал, вентиль срочно доставили, на место поставили, и теперь всё в порядке! Скоро снова будет тепло.
Отличная новость! А то я, как осиновый лист дрожал, когда выходил на кухню чай жене заварить, бульон приготовить.
Я снова забрался к ней под одеяло.
– Ты… – пробормотала она. – Ты, а я… ты мой самый близкий человек, а я твой… Ты просто меня обними, просто пойми…
Я обнял её, она по-детски вздохнула, затихла.
– Люся, ты осторожно иди, – переживал Митя, – не спеши, а то температура поднимется.
Я был против этой прогулки, но большинством голосов (два против моего одного) решили, что подышать свежим воздухом обязательно нужно, а потом Митя снова станет «Люсю лечить».
Мы добрались до «Дуба кайзера», и Митя спросил, почему он так называется? Я заглянул в телефон (сам не знал) и рассказал: дуб посадили в 1879 году к дню рождения (82) Вильгельма I и к его золотой свадьбе с Августой.
Раньше здесь была площадь под названием «Рондель», а сейчас это оживлённый перекрёсток без названия.
В 1883 дубок пришлось заменить – его сильно повредили противники закона о социалистах, принятого канцлером Бисмарком.
В 2004 у дуба был юбилей – «за свои 125 лет он пережил две войны и берлинское уличное движение» (цитата).
Но «юбиляру» было только 121 год, ведь он был высажен спустя 4 года после первого.
Франц Фридрих принц фон Пруссия сделал подарок дубу – памятную табличку из меди и и столбик с историческим названием улицы:
Митя вздохнул мечтательно:
– Когда же у меня будет мой телефон…
Мы свернули на тихую улочку, и у него возникло ещё одно желание:
– Хочу купить дом.
Я напомнил, что он уже получил к рождеству большую коробку «Лего» и может строить, что хочет.
Митя серьёзно-сосредоточенно на меня посмотрел:
– Ты не понял. Не игрушечный, настоящий дом.
Благие намерения… как у Антона. Дом, садик, сторожевая собачка. Я обозначил ближайшие и отдалённые цели:
– Вырастешь, выучишься, начнёшь зарабатывать и купишь.
– И ты, и Люся со мной будете жить. Все вместе.
Голубая мечта… я не нашёл, что возразить. Всё лучше, чем доживать свой век в Доме для престарелых.
Вскоре Митя нашёл свой дом:
– Этот купим.
Ничего себе такой дом, двухэтажный, уютный. С палисадником. Вполне даже ничего. Заведём кошку, собаку. Мы, старики, внизу будем жить, дети – наверху, Митя…
– Ой, нет, – Людмила разбила наши мечты. Камня на камне не оставила от нашей крепости. Мой дом – моя крепость. Синонимы: прочность. Нерушимость. Непоколебимость наших семейных уз. Узы – цепи, канаты, верёвки, нити. У кого что.
– Почему? – спросил Митя.
– Да, почему? – спросил я. Почему мы с Митей – за, а она – против? А?
– Столько забот. То крышу чинить, то фасад красить. И бояться, что воры залезут.
– Воры! – вскричал Митя. – Я их поймаю и – палкой, палкой!
Нам на днях позвонили, сообщили, что к подруге-певице залезли воры, украли ноутбук со всеми фотографиями… украшения фамильные и концертные… Митю история потрясла. Он теперь только и говорит, что поймает воров и палкой их, палкой!
Людмила вынула из кармана пакет с сухарями:
– Пойдём коз покормим, давно к ним не заглядывали.
– Да, к ним, к ним, – воспрянул Митя и забеспокоился: – Они мне обрадуются? Они меня не забыли?
Не забыли. Били копытами по забору, требуя хлебца!
Я показал на табличку:
– Нельзя животных хлебом кормить.
– А мы с Люсей всегда кормим, – возразил Митя с нажимом. И не только коз, но и кроликов покормил сухарями. Они, к моему крайнему удивлению, грызли сухари. Кролики! Сухари грызли. А крошки бросил курам и уткам.
Дети любят этот живой уголок. Его устроили во дворе Дома сеньоров. Кто-то добрый устроил – старики и старушки могли не только на живность глазеть, но и с малышами сообщаться. А малыши – с ними. Связь поколений. Постепенно утрачиваемая.
Всё постепенно утрачивается.
Не постепенно, стремительно!
Да, Людмила права, какой, к чертям, дом, когда всё так шатко?! Евросоюз трещит по швам, а с ним и наши евры. Мы и так половину потеряли, когда наши надежные марки на евры меняли. Ещё доживём до того, что наши счета совсем обнулятся. Бездомными станем. С беженцами за пособием в очередь встанем. Но если средства на пособия иссякнут, то и поток беженцев схлынет? Он и так может схлынуть, если перемирие состоится. Перемирие в Сирии якобы началось в полночь на 30 декабря. Сирийская армия и вооружённая оппозиция сумели договориться?
Берлинские полицейские получили в новогоднюю ночь автоматы.
Парни-беженцы подожгли спящего бездомного.
