Я с мамой и Кришаном тоже там была, потом мы в
А в Италии число «17» несчастливое.
Мы ехали по
– А я, – сообщил коллега, – поеду в Эльзас.
– Где, – подхватили мы, – вина,
– Какие вы знатоки. А я не знаю, что такое
– Это кислая капуста, кровяная колбаса, печёночная колбаса, – мы сглотнули, – свиная нога, сосиска, сарделька, грудинка, – снова сглотнули, – копчёно-варёная корейка. И всё это полито шампанским.
– Всё, хватит, не надо больше рассказывать. Я бы всего этого мог съесть кастрюлю.
– И я.
– А мне Эльзас не по карману.
– Эльзас? Где это? Это почти Германия?
– У тебя по географии неуд был?
– Тройка.
– Хочу
– У тебя запросы. А просто водки не хочешь?
– Хочу.
Мне грустно было расставаться с моими коллегами.
Но у господина Кима тоже работали русские, хоть и не так много, как здесь.
Мы все здесь оканчивали разные институты – кто в России, кто в Украине, кто в Германии.
(Про Украину не говорим, чтобы не перессориться).
Я училась на архитектурном факультете Берлинской академии искусств.
Меня туда, к моему удивлению, сразу приняли.
Мы там, к маминому удивлению, не изучали золотые сечения и греческие древние стили. Современной архитектурой довольствовались.
Да и зачем мне золотые сечения, если я чёртовы ромбы на фасаде черчу?!
– Чертишь? – поразился наш старший коллега. – Это мы чертили! Рейсфедером. А сейчас что? Сплошные компьютеры. Архитекторы не знают, как карандаш в руке держать.
Разговор опять пошёл про древнюю и модерновую архитектуру, про ту самую скорлупу, которая призвана от непогоды и врага защищать.
– Древнегреческая не защищала. Соединяла!! С пространством, солнцем!!
– Друг с другом.
– С богами!!
– Романская защищала и соединяла с привидениями.
– Слушайте, кто-нибудь из вас привидения видел?
– Неа.
– Я видел!
– Расскажи.
– Неохота.
Мы стали просить.
Он рассказал.
Ему не поверили:
– В дрезину пьяный был?
– Не без того. Но я её видел. Я видел даму в белом.
Оказалось, что некоторые другие тоже видели!
Посыпались рассказы один за другим с комментариями:
– Может, и не так всё было, но я так всем рассказываю и сам даже в это поверил.
Я тоже рассказала свою историю, как мы с мамой и моим Vati[73] влезли, едва дыша, на высокую-высокую гору, на которой красовался замок Гогенцоллернов. Его стройные башни с зубчиками были видны за сотни километров. Выяснилось, когда мы влезли, что это был не музей, а владения принца Георга Фридриха фон Пруссия.
– Реальные? А что, есть ещё такой принц? И в его замок вас не пустили?
– Пустили. Принц молодой, за сорок. Он учился во Фрайбурге, изучал экономику и организацию производства. Его отец погиб в 1977 году на маневрах. Принцу принадлежат две трети владений, а треть – швабским Гогенцоллернам. Замок отстроил[74] Фридрих Вильгельм IV, так называемый «романтик на троне». А Старый Фриц никогда не был в этом швабском замке, откуда происходят его предки.
– И там вы видели привидения?
– Не там, а рядом. Все отели были забиты – пятница. Темнеть стало. Мы спросили у прохожего, а где ещё есть гостиницы? Он подумал и говорит: «Есть одна, в замке у барона. У него там не очень уютно, но и не очень дорого. Передавайте барону привет от меня, директора музыкальной школы». Мы поехали. Ехали, ехали, не могли найти замок. Уже почти сдались, но тут увидели указатель, скромненький. Про отель – ни слова, то есть сами бы мы его не нашли. Вот мы его нашли… ну, точь-в-точь как тот, Гогенцоллернов, только раз в десять поменьше.
С трёх сторон обстроенный двор, а с четвёртой – ворота в глухой стене. Мы позвонили. Нам открыли. Да, сказали, есть свободный номер. Повели нас туда. Там спаленка и крошечная гостиная. Три окна выходили во двор, одно – в лес. Камин. Рядом с ним – кованая железная дверь, маленькая, с меня, в толстой стене.
– Что за дверь?!
– Куда-то в подвал… с привидениями.
– Но фамилия барона хоть не фон Дракула?!
– Нет, хи, хи. Мы поужинали в ресторане, где питались разные крупные политики…
– С вами питались?
– До нас, их фотографиями все стены украшены. А мы ужинали совершенно одни, оставив там наши отпускные до последнего цента. Вернулись в номер, заснули.
